и почему-то морского. Явно хороший и дорогой. – Я просто хочу знать, есть ли шанс, должен же быть… – Да, и неплохой, – она посмотрела на настенные часы и встала, – есть шанс на полное выздоровление, если удалить молочную железу как можно скорее. Нужно оперировать, пока нет метастаз, сама процедура несложная, восстанавливаться после неё долго не придётся. И потом, у нас в клинике работают отличные пластические хирурги, можно поставить имплант, правда, я бы не рекомендовала совмещать удаление с имплантацией. Я понимаю, как вы расстроены, но сейчас я предлагаю вам с мамой просто спокойно подумать обо всём. Рак груди не приговор, нам удалось ухватить болезнь вовремя, всё поправимо. Ваша мама – сильная женщина, она справится. Краем глаза она видела, как Верочка смотрит на него разинув рот, и разозлилась. – Всё будет хорошо? – Голос Вадима чуть дрогнул. – Всё обойдётся, не волнуйтесь. Оперировать буду я сама. На его щеках снова заиграли ямочки: – Если оперировать будете вы, то мне не о чём беспокоиться. И маме тоже. Елена Васильевна вы… вы же гений медицины! Это общеизвестный факт. – Ну, перестаньте, – с одной стороны, ей было лестно это слышать, а с другой… лесть была уж слишком откровенной, – вашей маме очень повезло с сыном, мало кто так переживает за своих родителей. Мы сделаем всё возможное для положительного исхода. – Хорошо, – согласился он, и лицо его озарилось улыбкой, – я верю вам как себе, и даже немного больше. Он повернулся к медсестре: – И вам, Вера, спасибо за доброту и отзывчивость. – Ну, что вы, что вы, – раскраснелась Верочка. Как только он вышел, Елена посмотрела на медсестру: – Вера, эта очарованность до добра обычно не доводит. – А что, так заметно? – смутилась девушка. – Этого не заметит только слепой, – сказала врач и вместо того, чтобы собираться домой, вернулась к своему столу, тяжело ухнула на мягкий стул, – на сегодня всё? – Дубовец, – Верочка равнодушно пожала плечами, – он тоже хотел с вами поговорить. – Ах да, – Елена скривилась, она рассчитывала уйти вовремя, – если он сидит в холле, то позовите его, если нет, то перенесите на завтра. Мы же его мать давно выписали. Сколько? Месяцев семь-восемь назад? – Шесть, – уточнила медсестра, подходя к двери, открыла её, обернулась в кабинет, пожала плечами и громко сказала: – Входите. – Чёрт! – ругнулась Елена, но тут же нацепила на лицо приветливую улыбку. В кабинет вошёл парень, наверное, на пару лет моложе предыдущего посетителя, но если в Вадиме Лотове было какое-то обаяние и шарм, то в