— Чёрная кровь их сдерживает, чёрные кристаллы. И выгребая их, люди вызывают те самые волны, — проговорила и сама испугалась сказанного. Я начала такую скользкую тему и даже не предполагаю последствий.

— Не знаю, где вы это услышали, но не стоит даже намекать на такую гипотезу, — в голосе Сотникова не чувствовалось порицания, он перешёл на привычный тон общения. И да, ждал, что я продолжу свои мысли.

— Вы хотите сказать, что в некоторых кругах её поддерживают, — я по-своему интерпретировала его слова. — И они правы. Кристаллы времени блокируют выход тварей за пределы Чёрных пут. Процесс не знаю, если предположить, то какое-то поле… Но выгребая чёрные кристаллы, человечество провоцирует эти самые Путы, обновлять, восполнять кристаллы на границе. Ведь когда приходят волны, их там появляется сплошной вал, — я восстановила кое-что из увиденного в видении. — Во время волн твари начинают беситься, потому что им больно, очень больно и в поиске спасения они бегут в наш мир, пробивая оставшийся барьер, впадая в безумие. А носители Чёрной крови приходят в боевую готовность, ведь они врождённые бойцы с этими тварями. Они же сами идут в чёрный мир, одержимые выполнить свой долг.

— Откуда вы это знаете? — Пётр Михайлович был заметно напряжён.

— Сны вижу, — я понимала какой будет следующий вопрос.

— У вас Чёрная кровь? — он встал, я чувствовала, что мужчина готов к бою, но глаза выдавали толику сомнения. Умный и опытный боец понимал, что я, несмотря на видимую хрупкость, сильней его.

— Чёрной крови у меня нет, — так-то правда, с небольшим, «но». От запретного дара осталось только действие, без опасных для общества эманаций. Можно сказать, в Призрачной крови все дары очистились и приобрели идеальное воплощение.

Я намеренно не стала включать никакую магию, для достоверности своих слов.

Сотников какое-то время смотрел на меня, потом сел.

— Анастасия, вы осознаёте последствия сказанного? — мужчина смотрел на меня, я видела, что его смущает моё спокойствие. А ещё последствия были конкретно для него. Если он в чём-то и сомневался до сего дня, то сейчас поверил. Сотников не мог контролировать эмоции, потому что они переполнили всё возможные пределы.

— Сами вчера сказали, что мои решения взвешенные. И да, я осознаю последствия. Но в ваших интересах ничего не менять. Изолировать меня нет смысла, — я хмыкнула, он даже не знает, на сколько его нет, но здесь я промолчу. — Для пользы дела я должна работать на свободе и получать от этого удовольствие, — судя по лицу Петра Михайловича, он был в шоке от меня. Скорей всего его смущало отсутствие у меня страха в голосе, да и поведении.