Облегающая броня все же сковывала движение, поэтому он не сразу смог подняться на ноги. Я даже думал подойти и помочь ему, но сдержался. Пусть сам, немаленький.

Отдышавшись и утерев с лица кровь, он снова потянулся к пространственному кольцу и выудил оттуда целую коробку игл. Острые десятисантиметровые иглы заблестели в свете софитов.

— Красивые, — кивнул я. — Иглоукалыванием занимаешься?

Тот снова никак не отреагировал на мои слова, а просто подбросил коробку вверх. Иглы вылетели и зависли в воздухе, нацелившись на меня. В это время я повернул голову и встретился со встревоженным взглядом Никиты. И чего он постоянно за меня тревожится?

Зрители тоже замерли и словно завороженные уставились на иглы, которые было пару сотен, не меньше.

В это время гигант криво ухмыльнулся и взмахнул рукой. Иглы устремились на меня, а я не нашел ничего лучше, чем просто развести руки в стороны и горделиво задрать голову. Туча острых игл за пару секунд долетела до меня и застучала по броне. Зрители, до этого затаившие дыхание, разразились аплодисментами и восторженными криками.

Ошеломленный Генри немигающе смотрел на свои иглы, которые теперь просто лежали у моих ног. Ни одна из них не смогла пробить броню и уколоть меня.

Потеряв самообладание, он взревел, как раненный зверь, вытянул руки и побежал на меня.

— Ну, без оружия так без оружия, — пожал я плечами и, схватив его кулак призрачной перчаткой, с силой нажал.

Послышался хруст ломающихся костей и разрывающихся суставов. Генри заорал, упал на колени и прижал больную руку к груди.

— Сдаешься или продолжим? — улыбнулся я.

— Сдаюсь, — тоненьким голосом ответил он и поднял вторую руку.

Теперь понятно, почему он не отвечал на мои вопросы. Писклявый гигант.

Купол пропал, и судья объявил:

— Победил Призрачный страж! Его выигрыш составляет… Погодите-ка, у меня здесь уже целая очередь благодарных зрителей! — он рассмеялся.

Я повернулся и увидел, что вереницу, которая выстроилась у лестницы на балкон. Пока судья принимал благодарности, я спустился к Никите. Возле Генри хлопотали лекари, которые уговаривали его показать им больную руку, которую тот по-прежнему прижимал к груди.

— Потрясно! Костян, даже не верится, что это ты, — зашептал Никита, чтобы никто не услышал. — Твоя броня — огонь. Вот бы и мне такую же.

— Тогда тебе нужно бросить свой факультет и поступить на первый курс призрачной магии, — я похлопал друга по плечу.

— Осторожнее! У тебя не руки, а кувалды. Такие тяжелые, — пожаловался он и потер больное плечо.

— Не знал, прости. Лично я вообще не чувствую веса брони.