— И я вас рад видеть, Ростислав Валентинович. Как здоровье? — улыбнулся я.

— Чтоб ты сдох отродье Родионовых, — огрызнулся он.

— Ну зачем же так грубо? Такой образованный, интеллигентный человек, а ругаетесь, как маргинал. Вы все в роду Гориных такие?

— Я не из Горины, но не прочь получить их наследство.

— Как это? — не понял я.

— Ты тупой, что ли? Дед не по отцу, а по матери, — он презрительно скривил губы.

Точно так же делал младший Горин. Так вот, от кого он понабрался.

Тем временем мы все прошли в кабинет, и следователь Гаврилов вместе со своими людьми начал выкладывать на большой письменный стол все, что находил в шкафах.

— Зачем вам наследство, если вы не сегодня завтра помрете? — спросил я у недовольного Зайцевича и вальяжно расселся в кресле.

— Не помру. Паша говорил, что в наследстве есть артефакт, продлевающий жизнь. Именно он-то мне и нужен.

Гаврилов усмехнулся и сказал:

— Ну, теперь-то вы никакого наследства не получите, а вот бесплатные обеды на каторге я вам обещаю.

Старик злорадно ухмыльнулся и еле слышно проговорил:

— Это мы еще посмотрим.

Вдруг я почувствовал, как внутри у меня все сжалось. Хотел вздохнуть, но не мог. Было ощущение, будто мои легкие съежились и слиплись. Я повернулся к следователю и встретился с его испуганным взглядом. Он тоже хватал ртом воздух, но вздохнуть не мог. С его подчиненными творилось то же самое.

— Эх, господа, разве можно недооценивать такого сильного и умного человека, как я? Это вам не хулиганов разгонять и алкашей на улице подбирать. Никто, слышите, никто не посмеет меня и пальцем тронуть. А вот ваши трупы бесследно исчезнут, и никто никогда их не найдет, — он мерзко захихикал.

Я тем временам судорожно соображал, что же делать. У меня перед глазами уже плавали темные точки, чувствовалась слабость и катастрофически не хватало воздуха. Я увидел, как полицейские потянулись за оружием, но тут к ним ринулись охранники, которые появились в дверях. Возникла потасовка, но задыхающиеся люди не могли долго сопротивляться.

— Вот так-то, Родионов. Уж не знаю, почему прадед Горин так невзлюбил твоего предка, но расплачиваться за его грехи будешь ты. После твоей смерти убить сестру и деда будет плёвым делом.

Между тем я был уже на грани обморока и понимал, что если сейчас же что-нибудь не предприму, то просто умру. Я знал, что меня хватит только на один удар, поэтому не хотел использовать огненную магию, а лишь то, что убьет наверняка. Собравшись, насколько это было возможно, я сформировал копье, вскочил с кресла и бросил его прямо в грудь Зайцевича. Это было рискованно, ведь копье могло пропасть раньше, чем долетит до него, но, на мое счастье, оно успело воткнуться в хрупкую старческую грудь и только после этого испарилось. Зайцевич выдохнул и, схватившись за рану, из которой кровь потекла по его бархатному костюму, упал навзничь. Я вдохнул полной грудью и повалился обратно в кресло.