Он находился в каком-то радостно-возбужденном состоянии и быстро перемещался по дому, что-то перебирая и бубня себе под нос.

Я не стал ему мешать и, как он и сказал, пошел на поиски места для сна. Занимать его кровать не хотел, но нашел большой мягкий протертый до дыр диван, и опустился на него, предварительно постелив покрывало Фаника. Кстати, где он? Надеюсь, ящеры его не разорвали.

Я хотел спросить у Свиридова про механических ящеров, но тут он о чем-то вспомнил и вышел на улицу. Этот суматошный день так меня утомил, что я не стал ждать его возвращения, а повернулся к спинке дивана и почти сразу же уснул.

Мне снова приснился тот лес, через который пробирался Император. Однако я уже был там, где надо, и ждал решения того человека, к которому пришел. Вокруг меня было темно, но по шелесту листьев я понимал, что нахожусь в лесу. Чтобы стать сильнее, мне надо было пройти через испытания. Какими они будут, я не знал, но судя по слухам, мало кто мог их выдерживать. Но я-то знал, что меня ничем не напугать.

Вдруг в глаза ударил ослепительный свет. Я зажмурился и закрыл лицо руками, но даже через закрытые веки и руки, глазам было невыносимо. В это самое мгновение подул сильный горячий ветер, который буквально прожигал меня насквозь. Все тело принялось жечь, и я бы не удивился, если бы на мне вспыхнула одежда. Хотя, может, так и было, ведь я до сих пор был ослеплен.

От боли и ветра я не мог больше стоять, поэтому рухнул на колени, но продолжал держать голову прямо. Как бы то ни было, я все еще Император, даже если это последние секунды моей жизни.

Послышался какой-то звук, и я проснулся. В окнах было светло, а Семен Семенович сидел за столом и что-то мастерил.

— Вы так и не ложились? — спросил я, сел и размял затекшую шею.

— Конечно, нет! У меня столько дел, что не до сна. Кстати, хотел спросить, надолго вы ко мне? — он отвлекся от своего дела и повернулся ко мне.

— Пока не знаю. У меня каникулы, поэтому в запасе есть чуть больше двух недель.

— Отлично! А то я уже начал переживать, что вы не дадите мне как следует поэкспериментировать, — с облегчением выдохнул он.

— Поэкспериментировать? — уточнил я и напрягся.

— Да. Такой интересный образец, как вы, я пока не встречал.

От слов «поэкспериментировать» и «образец» мне стало не по себе. Что он задумал?

Откашлявшись, я осторожно спросил:

— Что вы намерены делать? Я думал, что медитация — это прежде всего погружение в себя, психические упражнения и тому подобное, а не эксперименты.

Семен Семенович с кряхтеньем выпрямился, потер уставшие глаза и кивнул: