Солсбери, снова нагрузившийся боеприпасами и ящиком с оборудованием, не шёл, а понуро брёл, шагая чисто автоматически. Заглянув ему в лицо, Смит с удивлением понял, что этот громадный, непомерной силы человек плачет. Тронув профессора за плечо, Морган чуть придержал его и, убедившись, что солдаты не могут услышать их разговор, тихо спросил:

— Что с вами, Джек?

— Я только сейчас понял, что являюсь отчаянным трусом, — с грустной улыбкой неожиданно признался Солсбери.

— Вы?- растерялся Морган. — Не говорите глупостей. Рисковать жизнью, это совсем не ваше дело.

— Да, но этот солдат…Он не обязан был идти на смерть только ради того, чтобы выиграть нам время. Он совершил подвиг. А я…Я способен только таскать тяжести и копаться в бумажках, — ответил профессор, доставая платок и шумно сморкаясь.

— Это был его выбор, Джек. Он слышал, о чём мы говорили, и понимал, что не дотянет до появления вертолёта. К тому же, он являлся для нас обузой. И это, он тоже понимал. Да, он совершил мужской поступок. Но он солдат, и всегда знал, что однажды, может так случиться. Иногда, во время проведения боевой операции, при отходе группы, командир вынужден оставлять прикрытие. Смертников, которые должны дать противнику бой, и задержать его, чтобы позволить остальным оторваться от преследования.

— А он избавил вас от принятия такого решения?- мрачно спросил Солсбери.

— Нет. Я не верил, что он способен в таком состоянии принять бой, — покачал головой Морган. — Но я был готов к тому, что мы оставим его, когда ему станет совсем плохо. Нести на себе обречённого и рисковать жизнью всей группы, глупо. Это тяжёлое решение, но я бы отдал такой приказ, возникни необходимость.

— Это жестоко, — прохрипел Солсбери вдруг осипшим голосом.

— Это жестокая необходимость, — вздохнул Морган. — Когда-то, во времена средневековья, бытовало такое высказывание. Жестокое милосердие. На первый взгляд, это была непростительная жестокость по отношению к своим соратникам, но при детальном рассмотрении оказывалось, что это действительно был акт милосердия.

— О чём вы?- удивлённо покосился на него профессор.

— О жестоком милосердии, когда тяжело раненного соратника добивали его же друзья. Обычай этот произошёл во времена крестовых походов, когда любая царапина приводила к нагноению, из-за отсутствия лекарств и антисанитарии. Что уж говорить о серьёзных ранах? Рыцари пришли к мнению, что добрее и проще будет прекратить мучения воина, чем смотреть и слушать, как он медленно угасает и кричит от боли.

— Но к чему вы мне всё это рассказываете?- растерялся Солсбери.