Разглядывая это сюрреалистическое зрелище, Солсбери почувствовал, как у него волосы на голове шевелятся. Зябко передёрнув плечами, он взял себя в руки и, шагнув к ближайшим костям, попытался ногой разгрести снег. Но плотно утрамбованный сильным ветром снег, напоминал покрытие просёлочной дороги. Верхний слой, поддался легко, а дальше, требовались инструменты.

Убедившись, что голыми руками здесь ничего не сделаешь, профессор беспомощно оглянулся на морпеха. Сжимая в руках винтовку, солдат насторожено всматривался в снежный покров, пытаясь найти хоть какие-то следы своего командира. Почувствовав взгляд профессора, он тряхнул головой и, взяв себя в руки, глухо сказал:

— Это бесполезно. Нужно уходить отсюда.

— А прибор?- попытался настоять Солсбери, впрочем, не очень уверенно.

— У нас нет ни времени, ни возможностей, чтобы найти его. У нас даже лопат нет, — с каким-то надрывом ответил солдат.

Сообразив, что морпех вот-вот сорвётся, Солсбери не рискнул продолжать спор и, подобрав брошенный у льдины ящик, сказал:

— Показывайте, куда идти.

Собравшись, минёр быстро сориентировался и, обойдя льдину, решительно зашагал в выбранном направлении. Профессор, на которого пропажа, а если быть откровенным с самим собой, гибель, Моргана произвела очень удручающее впечатление, даже не пытался завязать разговор, и погрузился в собственные размышления. И ему было о чём подумать. Ведь если быть объективным, в гибели Смита косвенно виноват и он сам.

Не поддайся он на уговоры Аниты Гроссман, и не отправься в поход за образцами, всё могло бы сложиться совсем по-другому. Ведь Моргану пришлось перекраивать все свои планы буквально на ходу, когда он и его подчинённые пошли за образцами. Смит сам сказал, что нашёл бы способ в подходящий момент забрать нужные материалы. Ко всему прочему, он навязался в этот поход, надеясь на свою силу и выносливость, а как выяснилось, здесь требовались совсем другие качества.

Умение стрелять, ориентироваться на местности и быть безжалостным, когда это нужно. Именно то, чего Солсбери, всегда не доставало. Будучи человеком мягким по характеру, он не мог заставить себя равнодушно стрелять в живое существо. Даже там, в коридоре, когда они, вынося образцы из лаборатории, нарвались на молодого гренделя, он, нажимая на курок, закрывал глаза. Тогда, Морган в очередной раз спас ему жизнь.

И вот теперь, его больше нет. Эта мысль пронзила Солсбери, словно удар ножа. Вздрогнув, он сгорбился так, словно на плечах лежал не ящик весом в десяток килограммов, а бетонная плита. Шагая, словно автомат, профессор никак не мог справиться с навалившимся чувством вины. Раз за разом он пытался втолковать себе, что Морган был солдатом и отлично знал, чем может закончиться любая из их экспедиций, но с каждой минутой, ему становилось всё хуже. Чувство вины медленно, но верно захватывал его, вгоняя в чёрную меланхолию.