Вонь! Это первое, что встречает любого посетителя на станции, едва он покинет собственное транспортное средство. Если конечно, это транспортное средство не смердит ещё сильнее. Тогда, станционная атмосфера, может даже чистой показаться… наверное. Но у нас-то с этим всё в порядке, потому вонища, аж слезу вышибла. По крайней мере у меня. Семён вида не показал, а брат лишь поморщился брезгливо:

— Никогда, наверное, не привыкну к этому. — Он обвел рукой пространство, подразумевая местный воздух.

— Это пахнет, отчаяние, разочарование и безнадёга, брат. — Сообщаю ему своё настроение.

— О как! — Он шутливо толкнул в бок. — Да тебя никак на философию потянуло, сестрёнка?

— Это не философия, Дим, это правда жизни. Правда, как она есть. Без приукрашивания.

— Ладно, мне не принципиально. Но отчаяние и безнадёга, куда сильнее, когда тебя ошейником рабской нейросети окольцуют. Надо быть на чеку. Где-то здесь и меня держали после того, как бывшие сослуживцы, торговцам сдали.

— Так ты уже тут бывал? — Удивляюсь. — Почему не рассказал?

— Так нечего рассказывать. Ничего ж не видел. Обдолбанного химией выволокли и сдали. В себя пришёл уже в клетке какой-то и с новой колонией наноботов в крови. А потом, одна сплошная боль, дурманющая разум, когда начал сопротивляться. Всё как в тумане. Единственная мысль все время в голове сидела — сдохнуть поскорее.

— Понятно. Мы найдём их и в отличии от тебя, они все сдохнут по-настоящему. Но сначала прочувствуют всё, что почувствовал ты. Обещаю брат.

— Да я собственно и не горю особым желанием мстить. Парни сделали то, что считали правильным. Так их воспитывали. Предателя нужно было наказать, вот и всё.

— Зато я горю таким желанием Брат. Никто и никогда, не смеет трогать моих близких. За обиду каждого, я взыщу тысячекратно. Такие у меня с некоторых пор принципы.

— Ладно-ладно! Хорош уже тёзку свою включать. Расслабься. — Улыбнулся мне Голиков.

— Тезку? — Затупила я.

— Ну, богиню мщения, которая не «МИ», а Мегера. Ты же специально себе такой позывной придумала, верно?

— Ошибаешься, Дима. Это прозвище я не сама придумывала. Так прозвали соотечественники на «Экзотте».

— Видимо, было за что?

— Да, не особо. В самом начале ещё случилось. На второй день буквально, когда нас всех гравитация планеты пыталась расплющить. Зарезала одного идиота и села жрать как была, обляпанная кровью. Там, знаешь ли, всегда жрать хочется. Не есть брат, не трапезничать, не принимать пищу и уж точно не кушать. Там всегда хочется жрать. Организм постоянно под бешенными нагрузками находится и в стрессе. Естественно тут же запускаются процессы эволюции, заставляющие тело перестраиваться. А для перестройки, строительный материал необходим. Знал бы ты, как нейросеть нудила без конца. Мол жри, жри, жри, жри. А ведь ещё и работать надо было. Физически блин и одной, без обязательного напарника. Никому уродина не нужна оказалась. Думала сдохну. Идти после драки и снова мыться-переодеваться, никакого желания. Всё время хочется замереть и не шевелиться, чтобы лишнее движение не дай бог не сделать. Вот и села жрать как есть. А они все… там народу хватало в столовой, давай желудки опорожнять, глядя на меня. Слабенькие попались в тот заход. Вот кто-то и прозвал Мигерой. Типа убила и жрёт. Чистая случайность, брат.