Глава 1. Запах льняного масла В квартире на Остоженке всегда пахло дорогим кофе, кожаной мебелью и «порядком» — тем специфическим ароматом беспыльных поверхностей, который бывает только там, где жизнь строго регламентирована. Но в самом конце длинного коридора, за дверью комнаты Гоши, этот порядок капитулировал. Там пахло льняным маслом, резким скипидаром и чем-то живым, бунтующим. Гоша стоял у подрамника. Его пальцы были испачканы в умбре жженой, а на щеке красовался мазок ультрамарина, который он даже не заметил. Он писал закат. Но не тот розово-сахарный закат, что печатают на открытках, а тяжелое, багрово-свинцовое небо, которое, казалось, вот-вот раздавит городские крыши. — Гоша! — голос матери, Елизаветы, вонзился в тишину комнаты, как скальпель. — Ты опять заперся? Дверь распахнулась. Мать замерла на пороге, даже не заходя внутрь, словно боялась заразиться этим творческим хаосом. Она была безупречна: серый костюм-двойка, ни одной выбившейся пряди. — Посмотри на себя, — она брезгливо указала на его рукав. — Ты снова в этой грязи. Мы ждем гостя, а ты выглядишь как... как маляр из подворотни. — Это не грязь, мам. Это темпера, — тихо ответил Гоша, не отрывая взгляда от холста. — Я почти закончил свет. — Свет? — в разговор вступил отец, Александр, появившийся за плечом жены. Его голос был глубоким и уверенным, голосом человека, который привык, что его аргументы в суде являются решающими. — Свет, Георгий, это то, что мы платим по счетам ежемесячно. А то, что ты делаешь, — это макулатура. Александр прошел в комнату, намеренно игнорируя нагромождение набросков на полу. Он остановился перед мольбертом, и Гоше на секунду показалось, что отец сейчас увидит ту экспрессию, ту боль, которую он вложил в этот багровый горизонт. Но Александр лишь поморщился. — Юриспруденция — это архитектура общества, — веско произнес он. — Это логика, это власть, это фундамент. А художник? Кто такой художник? Человек, который ждет, пока кто-то богатый и скучающий соизволит купить его мазню, чтобы закрыть дыру на обоях? Мы договорились, Гоша. Завтра мы подаем документы на подготовительные курсы. Юридический факультет — это не обсуждается. — Но я не хочу быть архитектором общества, — Гоша наконец повернулся. Его глаза лихорадочно блестели. — Я хочу видеть это общество. И показывать его таким, какое оно есть. — Видеть его ты сможешь и из окна личного кабинета, — отрезала Елизавета. — Приведи себя в порядок. К нам пришел господин Скалов. Это очень... специфический специалист. Он помогает