— Боже мой, чего он хочет? После того как он был побит при Аустерлице, после того как он был побит под Фридландом, он получил Финляндию, Молдавию, Валахию, Белосток и Тарнополь, и он еще недоволен… Я не сержусь на него за эту войну. Больше одной войной — больше одним триумфом для меня…

По сути, аудиенция ни к чему не привела, и А. Д. Балашов удалился. Вопрос о войне был уже давно решен…

Россия готовилась загодя. В том, что она будет, практически никто не сомневался, ведь, как совершенно справедливо отмечает историк Б. С. Абалихин,«русское командование своевременно получало данные о стратегических расчетах Наполеона». Более того, и на этот факт указывает историк В. М. Безотосный, сейчас уже давно ни для кого не секрет, что«в русских штабах задолго до войны знали о дне ее начала».

Безусловно, Россия к войне готовилась, но вот оказалась ли она к ней готова?

Если смотреть на сухие цифры, то вроде бы ответ на этот вопрос должен быть положительным.

Прежде всего резко пошла вверх кривая военных расходов (это, как мы сейчас увидим, в России всегда делать умели).

Из официальных источников следует, что в 1807 году военные расходы составляли 43 млн рублей, в 1808 году — 53 млн рублей, в 1809 году — 64,7 млн рублей, а в 1810 году — 92 млн рублей. Как видим, за три года военные расходы России увеличились более чем в два раза. А вот в 1811 году они составили уже 113,7 млн рублей, причем только на сухопутные войска.

Но, как известно, просто рост военных расходов не влечет за собой качественные изменения и не свидетельствует о повышении боеспособности вооруженных сил. Более того, как это обычно происходит в странах, где политика доминирует над экономикой, в России все закончилось серьезным кризисом, который, между прочим, разразился задолго до начала войны 1812 года. В самом деле, если резко пошла вверх кривая военных расходов, то нечего и спрашивать, откуда взялась инфляция и прочие проявления экономических проблем…

Конечно, кое-кто скажет, что главной причиной кризиса была Континентальная блокада Англии, к которой Россию вынудил присоединиться Наполеон. Но это не так, и государственный канцлер Н. П. Румянцев в докладе императору Александру так прямо и написал:

«Главная причина финансового кризиса отнюдь не в разрыве с Англией, а в невероятных военных расходах».

Очевидно, что гораздо более серьезной, чем Континентальная блокада, проблемой для России стала начатая в 1808 году война со Швецией, ведь война, как известно, всегда и везде провоцирует инфляцию и разрушает денежную систему.