Комитет помогал не только жителям германских государств. По инициативе священника шведской церкви в Лондоне Г. Бруннмарка 26 августа (н. ст.) 1807 г. был создан специальный «Шведский патриотический фонд», собиравший в Англии деньги для помощи раненым в боях с французами в Померании шведским солдатам, солдатским вдовам и сиротам [Götz, 2015: 520]. После начала в феврале 1808 г. русско-шведской войны Комитет собирал деньги для помощи финским беженцам. В 1809 г. Комитет также начал доставлять им и одежду: было приобретено и погружено на корабль, направляющийся в Швецию, 5590 пар шерстяных чулок, 114 шерстяных трикотажных изделий и 246 курток и свитеров [Götz, 2015: 522]. По подсчётам шведского историка Н. Гётца, за 1808–1809 гг. Швеция получила от Комитета помощь на общую сумму 7–8 тыс.ф. ст. (включая одежду, лекарства, хирургические инструменты, продукты и пр.) [Götz, 2015: 533].

Деятельность Комитета, близкого к Библейскому обществу, имела религиозный подтекст, и, конечно, в первую очередь была направлена на помощь протестантскому населению стран, пострадавших от военных действий. Комитет продолжал оказывать гуманитарную помощь по мере возможности до конца войны. Так, например, за январь — март 1814 г. были собраны средства на общую сумму в 49 500 ф. ст. [Reports, 1814: 1–3].

Британское правительство также старалось оказывать поддержку своим союзникам, однако, такая помощь, в условиях ослабленной континентальной блокадой экономики, была небольшой: так, в 1811 г. было выделено всего лишь 100 тыс. ф. ст. для Португалии [The Parliamentary Debates, 1812: 757]. Когда перед началом Отечественной войны 1812 года Россия и Швеция во время тайных переговоров с британскими представителями поставили вопрос о предоставлении субсидий по примеру коалиционных войн 1805–1807 гг., правительство и парламент Великобритании сдержанно отнеслись к заявлениям Александра I, т. к. он говорил только о защите своей страны, но не давал никаких обязательств участвовать в войне до полной победы. Исходя из этого, Великобритания отказалась от финансирования военных действий. Британский представитель в Стокгольме сэр Э. Торнтон уклонился от поддержки плана совместного российско-шведского десанта в Северной Германии, поскольку это требовало немедленного предоставления крупных средств [Рогинский, 1978: 123].

То, что в первый период войны 1812 г. Великобритания, как государство, занимала выжидательную позицию, является непреложным фактом. Однако британцы, как нация, оказали России немаловажную моральную и материальную поддержку. Удивительные примеры героизма и стойкости её народа вызывали у них искреннее восхищение. Русский посол гр. Х. А. Ливен, прибывший в Лондон в начале декабря 1812 г., сообщал министру иностранных дел гр. Н. П. Румянцеву: победы российского оружия наполняют сердца британцев подлинным энтузиазмом. «С того времени, как я высадился в Англии, — писал он, — я слышал лишь выражения восхищения со стороны всех классов населения; все партии едины в этом вопросе и соперничают друг с другом, расточая похвалы в адрес России и создавая настоящий культ её» [ВПР, 1962: 616–617]. Известия об успехе российских войск в битве при Малоярославце 12/24 октября 1812 г. и начале гибельного для Наполеона отступления вызвали новую волну радости в Великобритании. «Пушки Парка (т.е. Ковент-Гарден. — Авт.) и Тауэра сразу же известили столицу о радостных известиях, полученных из России. Впервые успехи союзной державы отмечались здесь столь торжественно, всё население Лондона приняло эти известия с восторгом, и радостное волнение охватило представителей всех классов.…Многие состоятельные люди здесь собираются начать подписку в целях оказания помощи жителям наших провинций, больше всего пострадавших от войны, а принц-регент, как мне стало известно, обратится с посланием к парламенту по этому же вопросу», — писал Ливен в депеше от 6/18 декабря 1812 г. [Радецкий, Горохова, 1962: 156].