— Так, старый, ты не буксуй, — грозно хмурюсь, — меня тут не было в это время. Я как раз бабло зарабатывал, при этом в таких количествах, что тебе и не снилось.

— Молот, — тут же переводит стрелки прапор, — точно, он. То бриллиант ему дайте, то Балагур хабар раздаёт, — и театрально хватается за голову.

— Ну чего вы? — Вовка, аж отступает на пару шагов назад, опасаясь тянущихся к его горлу рук Степаныча. — Вон у нас толпа крылатых, давайте у них надёргаем перьев.

— Вот именно, — усмехаюсь, — затем и позвал тебя, Мальвина. Даш пёрышко, для Олежиной кувалды? Всё равно мечешь их в бою.

— Не вопрос, — девушка тут же натягивает на себя маску и предстаёт в своей боевой ипостаси.

— Не пойдёт, — грустно вздыхает кузнец. — Вы поймите. Дело не только в редкости ингредиента, хотя и в нём тоже. Я никогда не слышал, о летающих собаках…

— Рраф! — возмущается Пух, которому, как оказалось, куда интересней погреть уши, чем бесцельно летать.

— Пёс. Летающих пёс, конечно же, — тут же поправляется Филим. — Значит, его перо будет достаточно редким ингредиентом. Но ведь он ваш питомец, — тычет пальцем в меня, — и вы можете получить эти перья в достаточном количестве. Так же не подойдут и перья локисов, не только ваших, но и тех, кто служит богу Локи. Так как живут они в нашем мире, а не на небесах. Хотя одно пёрышко я бы в расплав кинул… — задумчиво трёт подбородок.

— Но легендарное оружие так не сделать? — понимающе киваю.

— Да, — соглашается, — пегасы и ангелы просто так перья не отдадут, при этом в их перьях есть некая частичка божественной силы… Так что вот, как то так, — разводит руками. — Хороший молот сделаем, думаю до тысячи процентов, и, возможно, даже свойство, какое, проявится, но не сильно большое.

— Хм… Частица, божественной силы говоришь?

— Ну да.

— А если перо существа, наделённого частицей бога? — хитро так прищуриваюсь.

— Так где же вы такое найдёте? — удивлённо пялится на меня.

— Так вот же, — тычу пальцем в Пуха, самозабвенно чешущего задней лапой за ухом. — В нём есть искра Хранителя Эдема. А ещё он может называть госпожу Смерть своей матерью. Но плюс к этому у нас есть они, — щёлкаю пальцами и из портала в воздухе, появляется радостно клекочущий Босяк, — дети Всеслава и Смерти. Ну-ка, дядя найди мне что-нибудь более уникальное во Вселенной! Эй! Держите его! — кузнец, побледнев, хватается за сердце и попытался рухнуть на пол, но оказывается, вовремя подхвачен Степанычем. — Дайте же ему зелье здоровья, кажись, сердечко прихватило, не загнулся бы!

Вот как-то так. Целую неделю, перебирали руду, выискивая самые насыщенные бриллиантовым песком куски. А ещё Молот при помощи кузнеца, крошил синий изумруд превращая его в песок. Степаныч как увидела такое варварство, так ему сразу плохо стало. Вот ей-ей, не стань он молодым мужиком, точно бы инфаркт приключился. А так вроде ничего, выдержало сердечко. Но мозг он проклевал всем, читая лекции о расточительности.