— Тьфу, — сплёвывает девушка, встряхнув рыжими волосами, — значит, не приснилось.

— Ты как тут оказалась? — выпучив глаза, хватаю ртом воздух. — И почему ты стала рыжей?

— Вот бы ещё помнить, — и жалобно так: — Можно я в кровать залезу, а то пол холодный?

— А? А чего не оденешься? — удивлённо мотаю башкой.

— А где моя одежда? — осматривается.

— Ладно, лезь в кровать, — тяжко вздохнув, следую своему же совету. Хорошо хоть кровать большая и можно поместиться вдвоём, не касаясь друг друга.

Мать моя майор госбезопасности, чего башка-то, так раскалывается? Вот прямо как будто, кто-то лопатой по кумполу лупит. И подташнивает ещё. Не понял, а где хвалёная регенерация? Ау? Ты где?!

— Как я здесь оказалась? — натянув одеяло до подбородка и приложив ко лбу кинжал, кстати, тот самый который я в своё время продавал кузнецу, стонет девушка. — Да ещё с тобой…

— Что значит, да ещё? — возмущаюсь. — Чем это я плох?

— Ты же урод! — искренне так заявляет.

— Что? — у меня даже голова перестала болеть на мгновение от такой предъявы.

— В смысле, моральный, — поправляется эта плоскогрудая, и совсем не симпатичная особа, — красивый, но всё равно урод. Ой, мля, — закатывает глаза, — что я несу?

— То есть всё-таки я тебе нравлюсь? — голова снова начинает раскалываться.

— Нет, конечно, — трясёт гривой и тут же хватается рукой за рот, кажется, от резких движений ей поплохело. Вот так ей и надо, а то нашла урода.

— Тогда чего ты в мою кровать залезла? — возмущаюсь.

— Ничего я не залазила, ты меня изнасиловал, — отняв ото лба кинжал, с сомнением смотрит на меня, — наверное…

— На Эдеме нельзя изнасиловать, — за нравоучительным тоном пытаюсь скрыть желание блевануть, прямо в эту наглую и почему-то рыжую морду.

— А может, ничего не было, может, мне всё приснилось? — и с надеждой смотрит на меня.

— Точно? — радуюсь такой своевременной мысли. — Нажрались и уснули! — активно выдохнув, хватаюсь за голову и по примеру Ниферы, добываю себе нож, чтоб приложить его к голове. Чего так плохо то?

Девушка морщится, ёрзает под одеялом, потом с сомнением запихивает туда же руку, ойкает и выдаёт:

— Боюсь, всё-таки было, и, кажется, не один раз, а судя по некоторым ощущениям, ты ещё и извращенец…

— Я? — с сомнением смотрю на нож в своей руке, а затем на Ниферу. — Чего это я извращенец?

— Эй-эй! — сваливается с кровати, заодно стянув за собой одеяло. — Ты чего это удумал?

— Да тьфу на тебя, — снова прикладываю нож ко лбу, — верни одеяло, чего ты из меня монстра то делаешь.

— Вот у тебя бы задница так болела, ты бы и не такое подумал…