Мне вообще кажется, что он на меня обиделся. Поэтому пришлось извиниться, вбив ему в подбородок меч. Уверен, он меня сразу простил. Я ведь душка, разве можно на меня злиться?

Однако, вернёмся к нашим юным диверсантам, которые устроили себе развлечение. Уверен, найдутся те, кто скажет, что так нельзя, это жестоко. А я отвечу, нормально. Нет, меня бы обеспокоило, если бы девчонки устроили пытки, просто ради развлечения. Это, знаете ли, диагноз, но в нашем-то случае пытками даже не пахнет. Просто убивают не спеша…

В праве ли я останавливать Пуму и её подруг? Особенно если вспомнить, что ей довелось испытать на этом руднике. Конечно вправе. Я командир, решу что хватит и всё, нечего обсуждать.

— Ставлю, что вон того длинного, Пума убьёт последним, — влезаю в спор Лаки и Хана.

— С чего ты так решил? — возмущается Сашка. — Я думаю, последним будет рыжий.

— Не-е-е, поддерживаю Мажора, — кивает Хан, — ему уже три раза в пах пнули, и ни разу оружием не ударили. Видать, особо отличившийся перец.

И тут мне в голову пришла интересная мысль. Девчонки как раз добили всех, кроме того-самого «длинного», у которого жизнь всё ещё показывала не менее трети.

— Так, отставить бой кровавый, — отдаю команду и Пума неохотно останавливает занесённую, для очередного удара в промежность, ногу. — Бросьте каку.

Бандит, которого перестали держать за руки Хаски и Лиса, падает на землю и, свернувшись калачиком, скулит.

— Пума, поведай, за что бьём?

— Тварь он, девчонок, избивать любил, за любую мелочь, но всегда был готов отложить наказание, если лечь на спину… Ну вы понимаете, — с надрывом в голосе, признаётся наша подруга. — Мне пять раз рёбра с дружками ломал, а так как я с травмой, почти весь день, не могла нормально работать, то и пайку не получала, — задрав голову к небу, начинает глубоко дышать. Похоже девчонка на грани того чтоб расплакаться.

— Вот сучок, — Тихоня, стиснув кулаки, делает шаг вперёд и замирает после моего тихой команды.

— Не лезь.

А тем временем, Пума выдохнув немного успокаивается:

— Я ладно, от меня быстро отстали, так как, прежде чем быть избитой успевала неплохо ответить, но другим доставалось. А я молчала и не лезла. Понимаете, смотрела, как издеваются над другими. Точнее три из пяти раз меня избивали, потому что я пыталась заступиться за других. Но получалось только хуже. Меня избивали, а потом просто начинали метелить всех подряд. Меня свои ненавидеть начали и потребовали не лезть не в своё дело…

Не выдержав, девчонка села на корточки и прикрыв лицо руками, заплакала. На этот раз, останавливать Тихоню не стал, но тот направился не для того, что пнуть мерзавца, а для того чтоб поднять жену и обнять.