Грешен, жамкнул сильно. Наглая девчонка моментально расцепила конечности и выпустила меня из захвата. И ухватив саму себя за выпуклость немалого размера, зашипела от боли.

Кажется, перестарался. В глазках девичьих скопились слёзы. Но заплакать суровая воительница себе не позволила. Моргнув, лишь смахнула слёзы.

— Сволочь ты, — перестав ржать Балагур, недовольно качает головой.

— Поддерживаю, — добивает меня Пьеро.

— Осуждаю, — Лаки водит пальцем по шраму на левой щеке.

— Ну, а ты что молчишь? — смотрю на Хана, который сидит прислонившись спиной к камню, а лицо всё ещё закрыто беретом в который он ржал.

— Почему если Балагур накосячит, то ему леща выписывают? Чем в её понимании должна была закончиться эта выходка? Где субординация?

— Так она же девчонка! — возмущается Балагур.

— Ну так и пусть сидит на базе, возле костра, кашу варит. А стебать командира, неблагодарное занятие. По определению.

— Поддерживаю, — озвучивает своё мнение Листик, — командир всегда прав. Просил же отпустить. Я слышал.

И тут рыжая сделала то, что от неё никто не ожидал. Я-то точно.

Лежащая на спине нека, перекатившись, оказалась стоящей на коленях. Придерживая рукой пострадавшую грудь, ещё и бахнулась лбом в землю:

— Нека виновата. Недостойная просит прошения и ждёт своего наказания.

Если честно, в этот момент мне стало как-то не по себе. Ибо верный Хан, умудрился парой фраз пристыдить всех. Так что Балагур с Пьеро, сосредоточено пыхтя, ковыряют ямки в камне.

А хитрый Лаки, на этот раз, поглаживающий свой шрам уже кончиком ножа, отмазался от всех претензий:

— Вот-вот. Я и говорю, осуждаю такое вульгарное поведение в отношении командира.

— Вот жук, — бурчит пристыженный Балагур.

— Так, ладно, — вскидываю правую руку вверх. — Будем считать, что Балагур и Пьеро у нас не благонадёжные.

— Чей-то? — возмущается Вовка.

— Лучше молчи, — качаю головой, и, повернувшись к Леке, прошу: — Встань. Я, конечно, слегка перестарался, но более безопасного способа не придумал.

— Нека виновата и ждёт наказания, — продолжает стоя на коленях греть лбом землю.

— Да встань ты уже! — топаю ногой.

Почувствовав мой гнев, нека испуганно вскакивает.

Так, спокойно. Старайся дышать ровно. Кажется, менталочка вырвалась. Ибо даже парни, пусть и имеющие иммунитет к ментальным атакам, но не лишённые возможности их чувствовать, встрепенулись.

— Успокойся. Что-то сегодня все на нервах. Просто пообещай, что не будешь больше так делать.

— Так, это как? — уточняет всё ещё дрожащая нека.

— Не будешь приставать ко мне.

— Буду, — остервенело кивает.

— Ы-ы-ы… — осмотревшись вокруг, командую: — Вова, бицуху.