— Жалко было от неё избавляться, — вдруг произнёс Карташов и покрутил в руках бокал, разглядывая вздымающиеся со дна пузырьки.

Моё сердце пропустило удар, я замер и, кажется, перестал дышать.

— А ведь я предупреждал Серёжу, что он может спасти ей жизнь. Если она уйдёт к другому! — Карташов хмыкнул. — Ну, то бишь ко мне! Ему хватило наглости отказаться, вот ведь придурок! Такую красоту загубил! Да и жена его, сучка строптивая, при личной встрече мне чуть бутылку о голову не разбила!

Я невольно хмыкнул. Моя мама действительно была на такое способна. Жаль, что не разбила.

— Так и не смог я её опробовать, — с горечью в голосе произнёс Карташов. — Пришлось хлопнуть обоих, по очереди. Жаль, очень жаль!

От услышанного у меня вена на лбу вздулась, а лицо побагровело.

Вот же мразь! Нет, его я точно прикончу. Чего бы мне это не стоило, он будет мёртв! Сегодня же! Здесь же! Когда подвернётся удобный случай!

— М-да… Дела! — подытожил собеседник. — Не ценят нынче люди, свои жизни!

— Согласен! — Карташов продолжил. — Но это у них род такой! Бунтари они по натуре. Чего только их старший стоил? Он меня быстро раскусил. Понял, что я на их род доношу, что под них копаю. На дуэль меня вызывал, обвинениями раскидывался. Хорошо, что до прессы дело не дошло. Не повезло парню под фуру вылететь. Я своему водиле, который так удачно в нужное время да в нужном месте оказался, премию выписал! Посидит пару лет да выйдет. Зато семья у него теперь живёт в чо-ко-ла-де!

У меня свело зубы от злости.

Вот же паскуда! Сидит в моём доме и хвастается тем, как убил всю мою семью⁈ Не прощу! Прикончу, завалю, уничтожу, выпью до суха!

Последняя угроза, прозвучавшая в моей голове, сочеталась с вновь возникшим чувством адского голода. И сдержать его я более не имел сил.

— Слушай, Виталь, — товарищи Карташова повставали со своих кресел. — Покурим у тебя или на лоджию?

— Давайте на лоджию, — сухо ответил Карташов, и его товарищи без возмущений пошли на улицу. — В доме не курим.

Сам же Виталий, когда его товарищи скрылись за дверью, достал из кармана пачку, оттуда сигарету и внаглую закурил. Лицемер, эгоист и предатель в одном лице?

А ведь раньше он казался мне хорошим. Я даже называл его дядя Виталя лет до двенадцати.

Что ж, дядя Виталя, пора платить по счетам.

Когда я подошёл к нему и встал напротив, он сидел с закрытыми глазами и затягивался едким дымом.

Однако он быстро почувствовал на себе мой жёсткий упрямый взгляд. Открыл глаза и в ужасе дёрнулся.

— К-какого⁈ — только и успел хрюкнуть он.

Я вмиг резанул по его горлу поднятым со стола острым ножом. Иронично, им они нарезали бекон. Выходит, использовал я его по назначению, завалив борова.