— Как хорошо… Как мне этого не хватало… — прошептал довольный женский голосок.

Оторвала от своей груди моё лицо, наклонилась и принялась жадно целовать в губы, не выпуская меня из себя и жадно проникая в мой рот своим остреньким раздвоенным язычком. Ещё несколько раз дёрнулась, замерла, открыла ротик и тяжело задышала. Я не видел её лица в темноте, но ощущал, горячее дыхание девушки и чувствовал её твёрдые сосочки, упирающиеся в мою грудь. Ощущал, как она сжимает мой член внутри себя, подрагивая и кончая не переставая…

— Приготовься… — тихо прошептала она мне на ухо через долгую минуту тишины и покоя. — Мы не одни в комнате. И… И не бойся того, что увидишь… — добавила азиатка, соскальзывая с меня лёгким, гибким движением.

Перед моим лицом мелькнула огромная тёмная тень, похожая на чёрное покрывало, сверкнула сталь, и ощущение присутствия девушки рядом исчезло…

Откуда она достала клинок, интересно? Хотя, она же японка, они, наверное, спят с мечами.

В глубине комнаты раздался вскрик боли, звук падающего тела, тихий хлопок глушителя и ещё один. Шум короткой схватки и снова гнетущая тишина. Чавкающий звук, словно хищник потрошит свою жертву или добивает её, и снова тишина.

— Включить свет! — раздался голос Ясмин и по глазам резанул яркий свет. — Я хорошо вижу в темноте. Это для тебя. — пояснила она. — Что скажешь? — оскалилась и горько хмыкнула девушка, разведя руки в стороны.

— Ну, что тут сказать. — я взглянул на два раскуроченных катаной мужских трупа на полу, и пожал плечами. — Я их не знаю.

— Я не о них, — раздражённо фыркнула Ясмин, — а о себе!

— Ты прекрасна! Словно тёмная богиня войны.

Чёрные рога, чёрные рунные надписи по телу, огромные рваные чёрные крылья за спиной и глаза, затянутые чёрной, беспросветной тьмой. Словно демоница… Обнажённая, измазанная в крови своих врагов и сжимающая в руке короткий клинок, с капающими на белый ворсистый ковёр алыми каплями.

А! Так вот как она выживала всё это время… Интересно… Такую тварь сложно убить.

— Ты прекрасна. — повторил я.

Ясмин нахмурилась, посмотрев на меня внимательно, склонив голову на бок, и словно решая, пускать свой клинок в дело ещё раз или нет.

— Ты не врёшь… — то ли спросила, то ли сказала. — Ещё хочешь меня или уже нет? — горько хмыкнула она, обернулась на бездыханные, разорванные тела позади себя и повернулась ко мне снова, тяжело, возбуждённо вздымая свою всё ещё роскошную грудь, ничуть не испорченную новым обликом, и облизнула губки своим раздвоенным язычком.

— Сама не видишь. — кивнул я на свой торчащий колом член.