— Я знаю.

— А без регенерации ты не смогла бы ставить серьёзные узоры уже никогда. Что-то простенькое, концентрацию или утолщение кожи без проблем, а что-то посерьёзней — уже нет.

— Я знаю. — виновато вздохнула блондинка.

— Это не игрушки.

— Я знаю. Ты это уже тысячу раз мне говорил.

— И ещё тысячу скажу. — вздохнул я. — Как по-другому до тебя дойдёт? И с чего вообще такая одержимость стать одарённой?

— Предлагаю, сделать её дежурной по кухне на месяц. — внесла предложение Оля, развалившись на траве и закинув руки за голову. — В наказание. Пусть знает!

— Я бы на твоём месте помалкивал. Ты то как повелась на это?

— Эй! Я человек маленький. — наигранно возмутилась Олька. — Что старшие говорят, то я и делаю.

— Ну да, конечно. Только когда это тебе выгодно. — хмыкнул я.

— Макс. Я больше не буду. Обещаю! — Мира прижалась ко мне всем телом, и я почти сдался.

— Если ты думаешь, что я буду меньше гонять вас, спешу тебя огорчить.

— Может хоть чуточку? — сложила Мирославка губы бантиком и состроила грустные глазки.

— Может чуточку. — сжалился я, аккуратно спихнул со своих коленей наглую и хитрую девчонку, и встал на ноги. — Ладно, побежали. Нам ещё двадцать километров нужно одолеть.

Я легко сорвался с места, нырнул между ветвей деревьев и побежал по обочине пустынной дороги в сторону видневшейся вдалеке горы. Красиво здесь! Всё-таки хвойный густой лес, горы, озёра, воздух совсем не такой, как в городе… Выходные мы проведём так, как я этого хочу. Есть всё-таки плюсы в том, что они набедокурили — уже неделю ходят шёлковые, и даже в мелочах не спорят и не пререкаются…

А началось всё это месяца три назад, буквально через неделю после того, как мы решили проблему с Белошеевым. Наша дружная компания сидела в кофейне Миры, мы с Ольгой по традиции зашли позавтракать перед работой, а наша блондинка, по той же традиции, составляла нам компанию. Я поглядывала на Миру, и не мог понять, почему блондинка в это утро выглядела грустной и задумчивой. А устав гадать — спросил прямо.

— Что? Да ничего! — отмахнулась она от моего вопроса.

— Да она говорила мне недавно, что чувствует себя ущербной. — сдала её Оля с потрохами.

— Ущербной? — удивился я. — Это в каком смысле?

— У Оли есть Дар, она чувствует правду и ложь… — вздохнув, принялась колоться Мира.

— Только ложь. — поправила Ольга.

— Про тебя, Макс, я вообще молчу. То, что ты вытворял, и что мне Олька рассказала, это не укладывается в голове!

— Эй! Что ты ей такого про меня наговорила⁈ — возмутился я, посмотрев на мелкую предательницу.

— Не важно. — отмахнулась она.