Мне тоже такое не нравится, вот только сообщить я об этом не успел. Как и не успел добраться до «своего» прохода. Вода в проёме внезапно вспенилась, и в мою сторону устремилось щупальце.

Едва успев выставить перед собой копьё, я увидел, как осьминожий отросток оплёл оружие, после чего последовал резкий рывок. Прошла всего секунда, а я уже успел с головой окунулся под воду и на три метра приблизиться к коридору, куда совершенно не собирался.

Уже выныривая и при этом продолжая держаться за копьё, я услышал крик Евгении. Однако звучал он не испуганно, а скорее яростно-довольно, так что я решил сосредоточиться на своей проблеме.

К одному щупальцу на копье добавилось второе, и сразу же пришло понимание, что честную игру в перетягивание «каната» я не вывезу. Однако и делиться оружием у меня желания не было. А то вдруг как в том анекдоте, в котором медведь по итогу оказался с рогатиной и ружьём…

Так что при очередном нырке уже почти у самого прохода, пришлось дотронуться до щупальца твари, тащащей меня прочь от лестницы. Конечности спрута тут же обмякли, отпуская копьё, и я смог, наконец, нормально встать.

— Ого… — выдохнул я, одновременно оглядываясь и при этом отплёвываясь от противной воды, попавшей в рот. Пока я «купался», обстановка в зале немного изменилась.

Зависший в проёме осьминог так и продолжал висеть, правда, теперь из его туши торчало копьё Беляева. Сам же парень играл во всё то же перетягивание канатов, но уже с другой тварью. Однако, в отличие от меня, Владимир стоял аки вкопанная статуя и верно, хоть и медленно, наматывал на локоть вытянувшееся щупальце твари, переоценившей свои физические возможности.

Метрах в пяти от него вовсю развлекалась Евгения, размахивая копьём и посылая воздушные лезвия прямо в проход. Отчего по водной поверхности то и дело проходили буруны, после которых всплывали шевелящиеся обрубки конечностей осьминогов.

Похоже, искупаться умудрился лишь я один…

Впрочем, горевать об этом времени не было. Несмотря на то, что Селиванова то и дело извергала из себя яростные крики, движения её копья начали замедляться. Да и у Беляева, невзирая на то, что тварь, которую он почти вытянул, практически прекратила сопротивляться, я заметил тёмные капли крови, скатывающиеся по руке вниз.

— Вова, Женя, отходим! — шагая спиной к лестнице, прокричал я, выставив перед собой копьё.

Парализованный мной монстр должен был прийти в себя не раньше, чем через минуту, однако даже отсюда я видел, как в затопленном коридоре поднимается волна, движущаяся прямо к нам.

— Моё копьё… — простонал Беляев, вгоняя кулак в податливое нутро осьминога, отчего тварь заверещала и заколотила щупальцами по воде, пытаясь спастись бегством. Однако сделать ей этого парень не дал, сдавив серый комок, видневшийся внутри полупрозрачного студня, из которого состояла основная часть туловища монстра.