— Ну и ладно, ну и пожалуйста. Оно того стоит, — Мышь показала мне язык и толкнула дверь в ванную. — Василина, отмыть Максима Витальевича полностью. И одного не оставлять, вдруг утонет или поскользнётся…

Раздав указания, Мышь, заливисто смеясь, покинула нас, закрыла за собой дверь. Я же подошёл к ванной и открыл краны, набирая воду. После чего повернулся к Василине:

— Я и сам справлюсь…

— Извините, Максим Витальевич, но у меня приказ от госпожи, — слегка заикаясь, произнесла Лина, уже успевшая стянуть топик, под которым оказался спортивный лифчик. — И я его должна выполнить.

«А я на тебя печать поставил…» — мог бы сказать я, но не стал. Чай, не юнец какой-то, стесняющийся остаться наедине с полураздетой девушкой. Так что лишь пожал плечами и полез в ванну, способную вместить и троих.

* * *

Особняк Серовых

Спустя час

— Зря ты так над Зориной издеваешься, — произнёс я, намазывая на свежий хлеб паштет. — Ладно я, иммунитет от подобных шуток имею, но Василина так краснела, пока меня мыла, что я думал, вода закипит.

— Не захотела бы, не стала делать, — пробормотала Мышь, после чего уже добавила громче. — И вообще, чего мы такие темы при посторонних обсуждаем? Что он в нашем доме до сих пор делает?

Блондинка, в отличие от меня ограничившаяся одной чашкой чая на обед, кивнула в сторону сидящего напротив неё Киселёва. Тот, кстати, скромничать не стал и пообедать решил плотно. Впрочем, учитывая, как готовит Шорникова, это было неудивительно.

— Я тот же вопрос задавал, Дарья Витальевна, но Максим Витальевич заявляет, что мне здесь пока безопаснее будет, — произнёс Дмитрий, ловко орудуя столовыми приборами. Не благородный, но правилами этикета за столом этот мужчина владел на должном уровне.

— Дмитрий Владимирович оказывал посильную помощь в решении проблемы, возникшей после нашей эвакуации из Октопуса, — я насадил на вилку кусок мяса и с наслаждением отправил его в рот.

После водных процедур со смешно заикающейся и то бледнеющей, то краснеющей Зориной я и вправду почувствовал себя лучше. И теперь организм требовал еды. Разной и побольше.

— Да он же в суд обещал на тебя подать! — Дарья зло посмотрела на мужчину. — А потом ещё и мешал людей спасти. Сколько на том плоту людей было⁈ А⁈ Сколько⁈

— Восемь, — не отводя взгляда, ответил Киселёв. — Егоров Андрей Михайлович, двадцать четыре года, холост, единственный ребёнок в семье. Тарасов Кирилл Матвеевич, тридцать два года, остался сын. Поляков Александр Петрович…

— И? Ничего не ёкает, когда ты их вспоминаешь? — с такой дозой яда в голосе поинтересовалась Дарья, едва Дмитрий закончил перечислять, что любой другой на месте Киселёва тут же задёргался в конвульсиях, а после испустил дух. Однако, к счастью мужчины, до этого момента он уже успел достаточно пообщаться со мной, так что ограничился лишь болезненной гримасой.