Но спустя несколько секунд она стала отступать и втягиваться обратно, пока в конце концов перед нами вновь не оказался трон.

— И это все, что вы можете? — рассмеялся король. — Я даже не поднялся с этого трона, а ваша сильнейшая атака не принесла никакого вреда.

Вряд ли кто-то кроме меня понял сказанное, но есть ощущение, что они почувствовали, потому что воины дрогнули и невольно попятились назад, но всё ещё сохраняли строй.

— Персиваль! Как же допустил ты, что эти жалкие людишки пришли к твоему королю и… — воскликнул Хнарим, протянув руку куда-то к небесам, но замолчал на полуслове. — Что вы сделали?! ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?! ГДЕ МОЙ ВЕРНЫЙ ПЕРСИВАЛЬ?!

— Стас! — крикнул мне Джошуа. — Что он кричит?

— Он зол, что мы убили дракона.

— А, вот оно как… — осклабился глава “Зова Стали” и дал команду рыцарям разойтись. Он опустил руку в пространственный карман, вытащил оттуда голову дракона, швырнул её на пол тронного зала, а затем запрыгнул прямо на неё.

Вот кретин!

Не знаю, говорило ли в этом самодовольство пятизвездочного ранкера, или так и задумано было, но этим поступком он непременно разозлит Хенарима.

— Вот твой дракон! Мы прикончили его и пришли за твоей головой, король этого проклятого и богом забытого мирка.

Теперь уже Хенарим вряд ли понял, что сказал Джошуа, но тут не нужно быть лингвистом, чтобы понять посыл. Уж очень вызывающе вел себя ранкер.

Хенарим замолчал, не отрываясь глядя на голову своего дракона, и лицо короля исказила гримаса боли и ярости. Если Джошуа действительно хотел его взбесить, то у него это прекрасно получилось.

Ранкер нагнулся, коснулся головы дракона рукой, и та пропала, оказавшись помещенной в пространственный карман.

— Я взял его голову как трофей! Повешу у себя над камином и буду рассказывать своим деткам, как одолел грозное чудище.

Хенарим продолжал хранить молчание, и это меня слегка нервировало. Я переключился на проклятое зрение и увидел, что та воронка стала совсем маленький и находилась теперь где-то в области груди короля. Но вот что странно, при этом я не видел самого Хенарима. Он сливался с той горой плоти, что окутывала трон, никак не выделяясь на её фоне.

А что если то человеческое тело, что мы видим, не более чем часть единого организма? Он не просто врос в эту странную штуку на троне, он стал её частью, и каждый отросток теперь тоже Хенарим, просто он еще оставался разумом близок к человеку и приобрел привычный себе облик. Теперь я даже не был уверен, что мы сможем его убить, отрубив голову. Разум теперь мог находится где угодно, а человеческое тело было лишь “чревовещательной куклой”.