Это выбивалось из всего, что мне доводилось видеть в Бездне, и судя по обмолвкам разговоров остальных участников нашего рейда, они тоже никогда с подобным не сталкивались. Появлялись вопросы и предположения, но ответов пока не было.

Одного такого Джонс приказал поймать, но добиться чего-то вразумительного от пленника не смогли. Он бормотал какой-то бессвязный бред и даже не пытался вступить в контакт.

Йон приходил в себя регулярно, и каждый раз его терзала сильная боль, которую не удавалось заглушить никакими средствами. Он бился в конвульсиях, отчего медику отряда пришлось привязать его к носилкам, и это не всегда помогало. Мужчина настолько сильно вырывался, что крепежи просто не выдерживали, и тогда приходилось завязывать их еще туже.

Тяжелее всего было идти через лес, он был густым и почти непроходимым. Тут хватало тропинок, но ни одна из тех, что нам попадались, не вела в нужном направлении. Да и в долине окружение было открытым, отчего мы без труда могли заметить противника издали, тут же обзор был сильно ограничен. Но группа была настороже. Маги в любой момент были готовы воздвигнуть защитный полог, а воины не расставались со своим оружием. Даже я не стал убирать “Скорбь Геррана” в пространственный карман и повесил его за спину.

— Знаете, что в этом этаже самое странное? Нет нормальных монстров, — услышал я разговор парочки ранкеров. — Мне не раз доводилось встречаться с кобольдами, нежитью, даже минотаврами, но тут сплошные люди… По крайней мере они выглядят как люди. Разве это не странно? Я даже животных нигде не видел. Только ворон, разве что.

— Были ещё псы, — поправил его другой.

— Жуткие, заживо гниющие псы, — кивнул третий. — Из них словно что-то росло. Кораллы или что-то такое… Бррр…

Да, примерно с полчаса назад мы столкнулись с тремя псами, что заживо жрали одного из неприкаянных. Тот при этом просил у кого-то благословения и спасения. Жуткая, неправильная сцена. При нашем появлении псы попытались сбежать, но Лукас убил их одним выстрелом, используя какую-то способность. Джонс самолично добил несчастного, который продолжал молиться, лежа на земле с разорванным брюхом.

А ведь он даже не пытался спастись.

Герран за время пути появлялся несколько раз, но вел себя… странно. Порой он отвечал и даже что-то подсказывал, фактически выстраивал целый диалог, а в иные моменты был погружен в себя и словно не видел никого вокруг, говорил сам с собой или с кем-то невидимым мне, словно он переживал какой-то момент из далекого прошлого.

Но что точно, с момента первого появления существование Геррана стало более… прочным что ли. Я, даже не видя его, ощущал его присутствие. Оно могло становиться сильнее или напротив ослабевать. Порой я его почти не чувствовал, а порой знал, что он видит мир моими глазами.