Зато поучаствую во всём лично.

Мы высадились и разбрелись по точкам, а «Газель» заехала за угол ближайшего дома. Встреча намечалась в кафе «Сапфир», не самом лучшем заведении города, с дурной репутацией. Я не заходил, но увидел в окно, что людей там мало, и часть из них — те, кто ехал со мной в «Газели». Значит, посторонних посетителей там вообще нет, все сидящие там под прикрытием, и в случае чего можно развернуться вовсю.

— Миражи! — доносилась очередная модная песня этих лет из приоткрытых окон кафе. — Это наша жизнь!

Я отошёл, как и было договорено, в сторону ближайшего дома, поиграю с Сан Санычем во дворе. Пёс, довольный тем, что наконец дождался прогулки, да ещё и такой долгой, даже несмотря на поздний час был готов прыгать и скакать. Я ему и мячик захватил, чтобы приносил и не скучал.

Делал вид, что просто сижу с собакой, а сам подобрал лежащую во дворе бутылку из-под пива. А то время позднее, ещё появятся вопросы, чего это я так долго делаю во дворе. Ну а то, что хожу и якобы пью пиво, никого не удивит. Про такие премудрости мне никто не говорил, но я-то во всём этом давно варюсь, вот и добавил деталек.

А во дворе и так поставлены люди, достаточно много. Кто-то курил у детской площадки, кто-то группкой сидел на скамейке с другой стороны улицы, пытаясь маскироваться под окрестную молодёжь.

Правда, если бы руководил операцией я, то никогда бы не допустил ту «мамашу» в куртке с капюшоном, которая сидела у другого подъезда и катала детскую коляску. Ну вы чего? Время уже десять вечера, никто у нас в городе не выходит с детьми так поздно, сразу же понятно, что это кто-то сидит в засаде. Впрочем, «мамаша» далеко, из кафе не заметят.

У кафе остановился белый москвич отца. Вышел он сам, огляделся по сторонам, но даже сделал вид, что не заметил меня, и прошёл внутрь. Под мышкой отец держал кожаную папку на молнии. Я уже в курсе, что в ней он обычно носит пистолет-пулемёт «Кедр», оружие достаточно компактное, влезает туда спокойно, ничего не бугрится. Я раз по ошибке захватил вместо своей, ещё думал, почему она стала тяжелее, чем обычно.

И всё же один руоповец в моём поле зрения был. Но это дядя Витя, и он — мастер маскировки, потому что даже я, зная о его навыках, не сразу понял, кто этот бомж, деловито выискивавший бутылки в переполненных урнах, а то и просто кучах мусора. Маскировка — слишком реальная, не подкопаешься.

— Мать, закурить есть? — хрипло спросил он у «мамаши», и та замотала руками, мол, уходи, не мешай.

Вскоре он прошёл мимо меня.

— Пацан, есть закурить?