— Одного я узнал, — отозвался он с весёлой ухмылочкой. — Он в маске был, да голос знакомый, и по бровям я увидел, у него их почти не растёт. Васька это Рубцов, с моего двора. Сеструхе ещё моей угрожал, падла. А я ещё думаю, откуда ваши про неё знают?

— А этот Васька под твоим Чапаем ходит, — добавил я.

Наверняка я этого не знал, но судя по изменившимся лицам бугров, как они начали переглядываться, понял, что угодил в точку. А главное — Чапай замолчал, уже не зная, что сказать. Только глаза пучил, что-то мекал. Когда молчишь — значит, не прав. Это и убедило Артура в том, кто виноват.

— И чё ты заткнулся-то? — Артур тоже это заметил. — Твой это человек? Знаю, что твой, Васька Рубец, помню такого.

— Да, но… — проблеял Чапай.

— Молчал раньше, вот и молчи теперь, — Артур поднял руку. Улыбаться он не переставал, но улыбка стала совсем хищной. — Пацана, значит, увезли на «Паджеро»… ты сбежал, — он одобрительно посмотрел на Игоря. — Ты крутой. Но одного не пойму, вы что, Мирона менять на него хотели? Сами его взяли? Или кто подсказал?

— Вроде того, — подал голос сам Мирон. — На хату завалились к моей тёлке. Не знали, что пацан свалил уже сам. Пацаны Чапая в него стреляли, а он молоток, не сдрейфил. После Грозного-то таким не напугать.

— Стреляли, значит? — Артур посмотрел на него, потом на Игоря, потом на Мирона. — И всё же…

— Ты не понял главного, Артур, — произнёс я уже тише. — Не видишь разве? Подстава это, стравливать вас начали. Всё как по нотам разыграли, а ты повёлся. И по итогу хотели, чтобы вы друг на друга попёрли, чтобы здесь сегодня стрельба началась. Чтобы ты приехал и получил автоматную очередь от бойцов, которых просто-напросто к стенке прижали.

— Вот как, — Артур покачал головой.

— А то тот кусок набережной, знаешь ли, всем хочется получить, а ты там засел, на своей половине. Много кому это не нравится. И кое-кого подговорили из твоих, чтобы вмешался и ещё больше подгаживал, вопреки твоим приказам. А ты и сам умный, разве не видишь? Твоим интересом воспользовались, чтобы стравить. Это я ещё успел вмешаться, а то бы стрельбы точно дошло. А парни — сам уже понимаешь, тёртые, не прогибаются.

— Вижу, — он хмыкнул. — Ну лады. А вот чё дальше-то они делать будут? Без дела по улице шататься?

— К тебе не пойдут, за ними присматриваю я, — я произнёс это с особенной твёрдостью и сделал шаг вперёд. — И не только я. Нечего им в бандитах делать. Так что все наезды на них будем рассматривать очень внимательно, а то многие им навредить хотят. Пусть живут спокойно, заслужили.