— К-кто вы? — испуганно произнес он. — Я сейчас же позову стражу!

— Это мой вопрос, — скинув с головы капюшон, — управляющего ко мне! Живо!

Вот только в ответ мужчина бахнулся ко мне в ноги, хотя я уже давно запретил это делать…

* * *

Дерьмо случается, именно так можно охарактеризовать произошедшее с торговым постом. Центральная империя неделю назад устроила блокаду Банто, отчего Шиве пришлось собрать весь флот в единый кулак. Она уже физически не могла гарантировать безопасность торговых конвоев, приказов их сократить до минимума. И так уж получилось, что поддерживать связь с девами оказалась нечем. Ресурсы же стали возить из Северной Империи, используя для этого телепортационный массив.

Казалось бы, тогда почему так же не поступить с девами? Шестирукие красавцы, пока меня не было, взвинтили пошлины! Не знаю, на что они рассчитывали, но дальше развивать это направление оказалось не выгодно, а выяснить, что тут случилось, оказалось тупо НЕКОМУ. Шива обороняла Банто, а никого более девы не восприняли бы всерьез.

Вот и получилось, что мы ввезли часть оборудования, людей, но все это фактически пришлось бросить. Руководство же отозвали обратно на архипелаг, оставив лишь пару клерков для закрытия оставшихся дел. У оставшегося здесь персонала просто не было ресурсов, чтобы решить проблему с рабочими, денег у них не было, а из-за отсутствия конвоев вывести их не представлялось возможным.

— Почему тогда не выплатили компенсацию рабочим, чтобы они имели хотя бы шанс самостоятельно вернуться домой? — устало спрашиваю у трясущегося клерка, который, очевидно, решил, что станет козлом отпущения.

— У меня нет на это средств и полномочий! — явно желая вновь бахнуться мне в ноги, ответил мужчина, но я остановил его порыв взглядом.

Понятно, что повсюду творится тот еще бардак. Про рабочих просто забыли, или посчитали, что они не стоят того, чтобы с ними возиться. Обычных, неквалифицированных чернорабочих можно нанять почти где угодно…

— Получается, что это уже не НАШИ люди? — вопросительно посмотрела на меня Тиамат.

Пока мы разговаривали с клерком, двое бастующих проникли в особняк. Пожилая женщина с седыми волосами и потрепанном халате, а также крупный мужчина с черной повязкой на лбу, на которой был нарисован символ «мужество». Они встали немного в стороне, слушая слова клерка, не смея вмешаться в наш разговор, опасаясь моей негативной реакции.

Не став пока отвечать Тиамат, я повернулся к рабочему с повязкой:

— Ты можешь говорить за рабочих снаружи? — обращаюсь к нему.

— Могу господин, — кивнул он, — вот только с нами не хотят говорить, — было начал он, но я вытянул из внутреннего мира кошелек, бросив его ему.