— Я был тем, кто придумал демонов, точнее возможность удерживать душу в механической игрушке, — тихо произношу.

И пускай это был не совсем я, но мне стало понятно, откуда я мог быть знаком с Марой. Проведя рукой по волосам, я устало откинулся на спинку стула. Не знаю, что такого произошло в третью эпоху, но именно я придумал способ, как можно сохранить свою душу даже после смерти.

— Механическая матрица, — прикрыв глаза, произношу.

Похоже, используя нимб в виде короны, я сумел получить доступ к недоступным ранее воспоминаниям. Вот только… я не хотел их вспоминать. Это было слишком тяжко осознавать. Демоны — это по факту мое творение. По крайней мере их тела. И, словно этого было мало, я также помог Уроборосу стать тем, кем он стал, перенеся Древнего в прошлое.

— Ну, и натворили вы дел мастер Ур в прошлом, — устало произношу.

Возможно, то, что я потерял память — это было самым лучшим, что со мной вообще могло случиться. Причем, если так подумать, то память впервые я потерял еще в седьмой эпохе. Один точно не помнил о произошедшем в третью эпоху, иначе он действовал бы совсем иначе во время нападения Древнего. Он совсем не использовал механических марионеток, обходясь лишь массивами.

Чем больше я узнаю о своем прошлом, тем больше ощущаю, что погружаюсь в кроличью нору. Я прибыл в этот мир даже не седьмую эпоху, а в третью! Придумал способ как можно уберечь душу от распада, или что там с ней происходит после смерти, а затем где-то познакомился с темной богиней, которая пытается меня теперь убить, чтобы ВЕРНУТЬ в преисподнюю, где я точно раньше хоть раз был.

— Я ничего больше не забыл? — с усмешкой произношу. — А хрен его знает, я же действительно не помню…

В этот момент мне нестерпимо захотелось напиться. Достав из внутреннего мира последнюю печеньку, которую испекла мне Ли На, я жадно ее проглатываю. Больше у меня не осталось ее выпечки, но мы вскоре встретимся вновь, и она вновь приготовит для меня свежее печенье.

Тщательно прожевывая печеньку, я размышлял, что мне теперь со всем этим делать. Нечестивую печать я не смогу исправить, не избавившись от нее самой. Новая же память, несла только еще больше загадок, на которые я не знал ответов. Ответы таились в преисподней, либо же в недостающих кусках моей души. Но, чем больше я об этом думал, тем больше сомневался, что действительно хочу вспомнить свое прошлое. Слишком много там может быть всего, чего мне бы совсем не хотелось вспоминать.

Проглотив последний кусочек печеньки, я облизнул свой палец, жадно поглощая последние крошки.