— Держи, — окликнула Василиса из беседки и пододвинула в мою сторону большую пол-литровую кружку. — После смены варила. Все свое, из сада! — похвасталась девушка.

— М-м-м-м! — я сделал первый глоток. — Язык проглотишь! — восхитился я и припал к чашке.

Яблоко, крыжовник, смородина — вкус детства — такой варила бабушка. На Кубани домашний компот — это как времена года, под каждый месяц, начиная с мая, свои фрукты и ягоды.

— Еще?

— Можно, — фыркнул я от удовольствия и протянул кружку.

Василиса щедро плеснула напиток, поставила кувшин, уселась на стул, облокотилась на стол и уложила на сцепленные ладони подбородок. Я пил, чуть зажмурившись, наблюдая за хозяйкой. Девушка же откровенно любовалась моим удовольствием и украдкой вздыхала. Видимо, давненько одна живет.

— Ух, вот спасибо! Прям в самую душу компот зашел. За это проси что хочешь, Василиса Тимофеевна! — гаркнул я, залихватски подкручивая несуществующие усы, возвращая кружку.

— Какая я тебе Тимофеевна, ты меня еще тетей обзови! — звонко рассмеялась женщина. — Тимофеевна — это я в больнице. А здесь уж и по-простому можно.

— А как родители-то зовут?

— Звали, — вздохнула грустно. — Мама Васеной звала, когда ругалась — Васькой. Батя — Васькой, когда на рыбалку шли, сына хотел папка, а родилась я. А так Сютой-Васютой.

— Васильком можно? — уточнил я, ни одно из домашних имен, на мой вкус, не подходило женщине. Тут либо Василиса, либо ласково Василек.

— Ну… зови, — Васюта на мгновение вскинула на меня взгляд, словно проверяя, издеваюсь или как, и строго добавила: — Но только не на работе.

— Так точно, товарищ Василиса! — я шутливо отдал честь.

За моей спиной недовольно взбрехнул пес: расшумелись, спать не дают. Не сговариваясь, мы с Васеной прыснули. Просмеявшись, Василиса откуда-то достала мою папку, хлопнула ею о стол.

— Держи, все в целости и сохранности. Но заглянуть — заглянула, не удержалась, — женщина чуть виновато улыбнулась.

— Да там нет никаких тайн, — я махнул рукой. — Так, архив старого чудака.

— Ну, чудаком Федора Васильевича считали только дураки и начальники, — хмыкнула Василиса.

Я принял стойку.

— Ты его знала?

— Да его все в городе знали. Я думала, ты местный, — удивилась девушка.

— Местный, из района.

— Да и в районе нашем про Лесакова слыхали. Он ветеран, к пионерам в школы ездил, про войну Отечественную рассказывал. Он же воевал, до Берлина дошел, награды имеет. Жаль старика, — Василиса печально вздохнула и замолчала. — Постой! Ты же тоже Лесаков? Так что, дед твой, что ли? Как же так, Алексей? Оставили старика одного при живом-то внуке! — воскликнула медсестра возмущенно.