— Он прекрасен, не правда ли? — прозвучал очень нежный мужской голос. Чуть в отдалении от тела сидел сам Шика Маду держа в руках Ключ Греха. — Он мог бы стать самым лучшим существом который видел бы свет, чистейшим из нас. — проговорил мужчина и в его голосе отчетливо слышались нотки меланхолии.
— Он ангел… очень похож на тех, которых я видел в подсознании Серафимов Конца. — сказал я приземлившись.
— О, он именно что ангел, а не жалкая его подобие какой являюсь я, рукотворный провальный эксперимент. Он мой сын, мой Микаэла… — он с нежностью взглянул на тело. — Так значит ты тот, кто влезает в установленную историю, да? — спросил он меня осматривая своими золотистыми глазами. — Шиноа, я был в ней в тот момент, когда она начала испытывать странные для неё эмоции. Бедная малышка с рождения держит свое сердце в выстроенных стенах, если ты понимаешь, о чем я. — чуть улыбнулся он. — Но что удивительно, я не мог понять в чем дело. Её память стала для меня недоступной в некоторых местах… будто что-то не давало мне смотреть, а вскоре я и вовсе потерял возможность как-либо влиять на девушку. Знаешь, что мне все это напоминает? ЕГО планы.
— Имеешь в виду бога? — спросил я.
— Да, именно этого извращенного старика я и имею в виду. — хмыкнул он и встал, из-за этого стали лучше видны крылья за его спиной.
— Извращенного? — приподнял я бровь.
— О, он намного более… неоднозначная личность чем когда-либо был я. В тебе я тоже ощущаю эту божественную искру. — проговорил он, всматриваясь в меня своими глазами. — Возможно именно он послал тебя чтобы и здесь все мне испортить? Я бы не удивился… но я надеялся, что он умер в муках. — вздохнул Шика Маду подойдя к гробу.
— Значит ты был знаком с местным божком?
— Более чем хорошо, что не приносит мне настроения… а, что, тебе известны и другие? Впрочем, несложно понять, что ты не здешний, слишком пахнешь… по-другому, думаю это слово подойдет. Отец. — произнес он с явной степенью отвращения и одновременно какой-то привязанностью. — Бросил всех нас, наэкспериментировался и ушел, не сказав и слова. Тебе известно какого это, когда центр твоего существования просто бросает тебя как ненужную игрушку?
— Бывают судьбы и намного хуже, чем эта. — заметил я не сводя глаз с Первого.
— Тут я вынужден согласиться. Но вот в чем вся соль… если сам бог бросает своих созданий, отбрасывает как ребенок отбрасывает игрушек, с которыми наигрался, должны ли мы поступать так же? Он ведь бог и он является примером для подражания. Поэтому норма ли использовать всех и вся? Норма ли это? — спросил он действительно задумавшись вопросами. — И вот он я, первый из проклятых, сломанная игрушка потерявшая цель. Но есть он… мой Микаэла… ОН играл с ним дольше чем со мной и вот что из этого вышло. Но я знаю, что его душа ещё где-то здесь, реинкарнировала…