— Там… Во-о… — Заинтригованный таким поведением бойца, иду за ним.

— Йапонский городовой… Вот ни фуя себе, сказал я себе. — Мой унтер-офицерский загиб от избытка чувств, был довольно замысловатый, Емеля аж рот раскрыл от изумления. И не мудрено, так как уперевшись в ствол сосны своим острым «клювом», стоял танк Т-34. Скорее всего, водила слегка промахнулся мимо брода, а выехав на сушу, как волк на катке, врубился в подлесок, и если бы не толстое дерево, то у местных была бы новая дорога. Видимо всё это происходило ночью, так как днём тут мог заблудиться только слепой. Гадать не будем, подойдём ближе и там разберёмся. Обойдя тридцатьчетвёрку по кругу, я убедился в правдоподобности своей первоначальной версии. Судя по всему, танк недавно побывал в бою, и обе фары с него были снесены попаданиями бронебойных снарядов и пулемётными очередями. Люк мехвода был закрыт, так что закарабкиваюсь на жалюзи, и пытаюсь открыть башенный, который тоже оказался заперт, причём изнутри. Хорошо, тогда мы пойдём другим путём. Нахожу в инструментальном ящике железяку потяжелее и стучу по крыше башни, приговаривая при этом.

— Сова, открывай. Медведь пришёл. — Никакой реакции на это не последовало. Тогда долблю по люку гораздо сильнее, а кричу уже громче.

— Эй, чумазые, просыпайтесь!!! Вы нарушили правила уличного движения! Предъявите ваши права. — Прекратив барабанить, прислушиваюсь. Из танка доносятся какие-то звуки, поэтому продолжаю начатое.

— Мазута, вылезай оттуда, фрицы уже за рекой, сожгут к херам вашу таратайку. — И добавляю крылатую фразу на русском командном. И только после этого люк мехвода открывается, а из него высовывается туловище в комбезе и танкошлеме и начинает ругаться.

— Какого буя машину ломаете, махра бестолковая… Но увидев фигуру Малыша, быстро сдувается.

— Лейтенант Иванов, особый отдел Западного фронта. Предъявите ваши документы. — Подхожу я сбоку к танкисту и протягиваю руку. Тот вылезает из танка и, встав по стойке смирно, представляется в ответ.

— Красноармеец Кукушкин. А документов у меня с собой нет. — Шинель у меня под плащ-накидкой, так что знаков различия не видно.

— Что с танком? Где весь экипаж? И почему вы ошиваетесь в тылу, когда другие воюют? — Продолжаю я грузить танкиста, пока он в прострации.

— У нас был приказ на передислокацию, а горючее кончилось, вот все и пошли его искать, а меня оставили охранять машину. — Пытается оправдаться боец.

— Где командир и механик-водитель?

— Сказали, что пошли за солярой.

— А ты чем занимаешься в экипаже.

— Я башнёр, орудие заряжаю.