Младший сержант Задорин уходит, а я решаю выехать на рекогносцировку, а заодно и пострелять из пушки. Так что цепляем орудие к машине, и сначала едем на север, маскируясь гребнем высоты, а потом, выехав на дорогу, проезжаем километр и, развернувшись в обратном направлении, прижимаясь к западной опушке леса, едем на юг. Такие финдебоберы, нам пришлось выписывать, чтобы скрыться с глаз возможных немецких наблюдателей. Останавливаемся метрах в пятидесяти от конца перелеска и, отцепив орудие, а также прихватив несколько лотков со снарядами, катим его на позицию. Пока расчёт устанавливает пушку, беру с собой Малыша, дядю Фёдора и якута, и идём выбирать НП. В двухстах метрах перед нами проходит дорога с твёрдым покрытием, судя по карте в деревню Слизнево, а ещё метрах в восьмистах берег реки, где и окопались наши стрелки.

Разрешение у комбата насчёт пострелять, я спросил ещё в штабе, так что там думаю не должны растеряться, а вот пехоту, через позиции которой будут лететь наши, а возможно и ответные снаряды, предупредить было нужно. Размотав две катушки с проводом, добрались до переднего края. Где с трудом разыскали, прячущихся в лесу пехотинцев. В результате разговора с командовавшим здесь сержантом, выяснилось, что топали мы сюда зря, стрелять можно было сразу, так как никого, в выкопанных вдоль восточного берега реки стрелковых ячейках не было. Все полтора «землекопа» находились внутри, поросшей лесом излучины, и сидели как мыши под веником. В принципе поступили они правильно, там как раз проходил очередной поворот реки, и наш левый берег был круче правого, так что русло реки, простреливалось на протяжении четырёхсот метров. И если бы немцы решили переправиться в этом удобном месте, как по разрушенному мосту, так и на лодках, то огребли бы что с левого, что с правого фланга, было бы только из чего. Ну и наоборот, пока взвод сидел в своих стрелковых ячейках на пляже, он нёс потери, как от ротных, так и от батальонных миномётов противника. Фрицы стреляли как из-за домов, так и из-за надворных построек, а загасить хотя бы ротные миномёты было не из чего. Пока не ранило последнего младшего лейтенанта, взвод нёс потери, а когда раненого эвакуировали в тыл, то выжившие бойцы, попросту спрятались в лесу, ну а взявший на себя командование «комод», только выставлял наблюдателей, хотя позиция для стрельбы была определена для каждого красноармейца.

С зарядами мы всё-таки разобрались, благодаря немецкой предусмотрительности, фрицы как знали, что подарят грузовик, и облегчили нам задачу, снарядив несколько ящиков и подписав номер заряда на каждом. Оставалось только определить максимальную дальность выстрела, на каждом из зарядов. Связываюсь с огневой и, узнав, что там всё готово, даю команду открыть огонь. По аналогии с нашими полковушками, выставляем угол в сорок градусов, и стреляем на пятом заряде. Снаряд улетает куда-то туда и рвётся в лесу, разрыва я не вижу, но слышу. На четвёртом заряде тоже самое, только ближе. Зато третий куст разрыва, встаёт уже за деревней, и я его не только слышу, но и вижу. Перед стрельбой на втором заряде, приказываю взять левее на один градус, а то не хотелось бы попасть под свой же разрыв. Фугас вспучивает воду в реке, буквально в сотне метров от нас. Приказываю приготовить очередь на третьем заряде, а сам пристреливаюсь по деревне, оставшимися тремя полуунитарами. Постепенно увеличивая угол подъёма ствола. Ближе к центру деревни снаряд рвётся при угле подъёма в сорок пять градусов, поэтому приказываю выпустить четыре снаряда на крайних установках прицела, и делать ноги и колёса оттуда. Немцев в деревне мы расшевелили, и они забегали как наскипидаренные, правда это ненадолго, и ответка может прилететь очень скоро.