— Сейчас я могу перемещаться в пределах половины планеты, — это пояснение убрало последние сомнения, которые были у Истер, да и греющий уши Викентий заметно приободрился, — а что касается определения того, куда именно нам прыгать, то тут Пронька нам в помощь.

— Замечательно, — выдохнула Истер, — теперь я спокойна.

— Это хорошо, что спокойна, —тут я сообразил, что при любых раскладах удар о воду будет сокрушительным, и момент этот лучше пережить, будучи плотно пристёгнутым к противоперегрузочному креслу, — тогда, Викентий, — я обратился к пилоту.

Он, не выпуская рычагов управления из рук повернулся ко мне.

— Обязательно пристегнись, — сказал я, и подумал, что вполне смогу играть роль капитана Очевидность.

— Есть пристегнуться, — с улыбкой ответил Викентий.

— Истер, тебя это тоже касается, — сказал я, глядя на подругу, — сиди тут, на всякий случай, — продолжил я, имея ввиду то, что за вероятностями надо продолжать следить, — а я пойду проконтролирую, как все остальные пристегнутся, громкая связь-то, — я кивнул на микрофон, сиротливо торчащий из поверхности мёртвого пульта управления, — накрылась вместе со всей остальной электроникой…

С этими словами я вышел в салон, где громогласно объявил, что наш воздушный лайнер совершает, ну, очень жёсткую посадку, а потому всем необходимо пристегнуться.

Народ с нервными смешками начал клацать многочисленными застёжками противоперегрузочной сбруи.

Убедившись, что все приступили к исполнению моего распоряжения, я угнездился в своё противоперегрузочное кресло, и тоже зафиксировал свою тушку.

Всё оставшееся до соприкосновения с водной поверхностью время я, вывернув шею, вглядывался в иллюминатор.

Волны, по которым беспорядочно скакали беспокойные блики света, неуклонно приближались.

Я надеялся, что наши гравикомпенсаторы всё-таки сработают, так как они не имели электронной начинки, а представляли из себя эластичные сферы, наполненные спецгелем, которые сжимались при увеличении гравитационных нагрузок, вбирая в себя излишнее ускорение, а потом отдавали в пространство абсорбированную энергию, только очень и очень медленно.

Я плохо понимал физику этого процесса, но чётко знал одно — работа гравикомпенсаторов нашего шаттла не завязана на электронику, и это вселяло в меня некоторый оптимизм.

Очень, хочу сказать, умеренный оптимизм.

А потом мы ударились композитным днищем челнока об обманчиво податливую воду. Как будто в скалу врезались.

Я встретил это мгновение с плотно сжатыми челюстями, чтобы, не дай Бог, язык себе не прикусить.

При неработающей электронике любая, даже сравнительно незначительная травма может стать серьёзной проблемой, так как наша регенерационная капсула, скорее всего, приказала долго жить, вслед за всеми прочими электронными приборами.