По команде Зары они все вцепились в меня, как в спасение души, и мы прыгнули…

Всё получилось, все прибыли на место, где к этому времени было поставлено уже три палатки, и в скорости должна была появиться ещё одна.

Я, покрутился там, буквально, две минуты, и, убедившись в том, что никакого вмешательства с моей стороны не требуется, объявил, что приступаю к транспортировке пассажиров второго нашего шаттла.

С гвардейцами проблем не было вообще никаких. Они ждали меня, уже будучи нагруженными всяким своим добром, отдельно лежал огромный штабель того, что надо было взять с собой, но в рюкзаки оно уже никак не помещалось.

Я начал закидывать в свой пространственный карман это добро, и в процессе с немалым удивлением увидел большой зелёный кофр из толстого пластика, на которым было написано, что внутри автоматический гранатомёт АГС 100−25.

На мой вопрос, а откуда этот агрегат взялся, сержант, потупившись, сказал, что это Семён ему сунул ещё на старте.

Я хмыкнул, и отставил его в сторону.

— Неужели такую полезную штуку бросим тут, рыбам на забаву? — всполошился Белевицкий.

Тут мне пришлось его успокаивать, так как его внутренний хомяк был возмущён до крайности.

Просто этот агрегат с его расходниками надо будет отдельно транспортировать. Уж очень здоровенная дура, и где они её только прятали, интересно?

Минут через сорок все, живые и относительно здоровые, были на суше, и работа по организации полевого укреплённого лагеря закипела ещё интенсивнее.

Я же лёг чутка передохнуть, так как у меня ещё впереди масса работы, но это потом.

Сначала поспать пару часиков, восстановиться.

А народ пока все обустраивает и матценности, сваленные мною в неаккуратные кучи, разбирает и раскладывает.

Проснулся я от грохота выстрелов штурмовых винтовок и оглушительного рёва.

Смекнув, что это наши вступили в сражение с какой-то зверюгой, и судя по звукам, ею издаваемым, очень не маленькой зверюгой, я вскочил, как ужаленный.

Но, как оказалось, к тому моменту, когда я поднялся на ноги, всё уже, в основном, закончилось. На склоне холма, совсем недалеко от наших палаток, лежала огромная кошка, размером, наверное, с хорошего быка. И голова у неё была не меньше бычьей, а пасть, так вообще, произвела на меня неизгладимое впечатление.

Верхняя челюсть зверюги была украшена двумя огромными клыками, сантиметров, наверное, по двадцать. Не иначе, как махайрод какой-нибудь… Мутировавший тут из домашнего котика, завезённого сюда в далёком прошлом…

Да, зверюга была страшна, и, скорее всего, жутко опасна. Но супротив штурмовых винтовок она оказалась явно слабовата.