Негативный опыт предыдущей попытки был осмыслен и учтён.

И спустя минут пять из поверхности холма выдвинулся вверх аккуратный каменный параллепипед с плоской верхней гранью. Был он шириной около двух метров, около метра в толщину, и аж метров пяти в высоту.

Теперь взгляды окружающих были, преимущественно, удивлёнными, а не насмешливыми, как в прошлый раз.

Хотя веселье всё равно имело место быть:

— Это ты решил тут каменную стеллу воздвигнуть, — поинтересовалась Истер, — в качестве памятника о нашей высадке?

— Нет, это фрагмент стены, которая будет отгораживать нас от злобного и чуждого нам мира! — пафосно провозгласил я, поднимая из глубины ещё один такой же каменный блок.

Я делал это медленно, так как хотел, чтобы он встал совсем вплотную с первым.

И получилось же! Камушки эти я располагал вплотную не из каких-то там эстетических соображений. Совсем нет.

Дело в том, что, как только я поднял второй блок, то тут же взялся сращивать его с первым. Попотеть пришлось, конечно.

Но они таки срослись, да так хорошо, что линию соединения визуально было не различить.

Взгляд скользил по идеально гладкой поверхности чёрного блестящего камня, не обнаруживая даже мало-мальской трещинки или неровности, чтобы зацепиться за них…

Уже давно пришли ребята, отправленные по дрова, уже булькала в котле какая-то похлёбка, которую девчонки по быстрому организовали из того, что нам удалось приволочь с собой.

Суп из консервов и колбас, гы…

Я намеренно не стал присоединяться к трапезе соратников, хоть меня и приглашали, и приглашали весьма настойчиво.

Но я твёрдо для себя решил, что не буду прерываться, покуда наш лагерь не опояшет пятиметровая базальтовая стена метровой толщины.

Закончил я с этим делом только тогда, когда уже изрядно стемнело, и в небе, вместе с первыми звёздами, появились оба спутника этой планеты.

Одно из этих небесных тел отливало багрянцем, а второе, которое визуально выглядело поменьше, и было не совсем правильной формы, выглядело голубовато-серым.

Закончив стену, я с чувством выполненного долга подошёл к костру, и сестрёнка, которая сегодня вызвалась кухарить, налила мне в миску ароматного варева.

Вдохнув умопомрачительный запах, я вдруг осознал, что голоден неимоверно.

Мои ощущения меня не обманули. Я слопал три (три!) большие миски этого восхитительного супа, заедая его, вместо хлеба, энергетическими батончиками.

Лиза, которая с некоторым ужасом смотрела на меня, задала мне всего один вопрос, когда я потребовал очередной добавки:

— Это уже третья… Ты же лопнешь, братик, — но миску у меня приняла, и приступила к её наполнению.