Во взглядах этих изумление неумолимо сменялось растерянностью, густо замещенной на страхе.

— Ага, — злорадная мысль возникла у меня сама собой, — чует кошка, чьё мясо съела.

Только вот в этом случае наказание, ожидающее этих хмырей, будет гораздо более жёстким, нежели наказание проштрафившегося домашнего животного.

И они, похоже, полностью отдавали себе отчёт в этом. Я это понял, когда они, все трое, как по команде, потянули дрожащие пальцы к табельному оружию.

Я с кривой усмешкой наблюдал за их конвульсивными движениями, не предпринимая пока никаких действий.

А что дёргаться, если на всех на нас надеты высокотехнологичные доспехи, защита которых укреплена полями отторжения?

Тем более, что те полугражданские пукалки, заряды которых сейчас растекались по плёнке наших защитных полей ни при каких раскладах не могли преодолеть защиту.

Некоторое время они с остервенением жали на спусковые сенсоры своих излучателей, но, убедившись в том, что смысла это никакого не имеет, просто застыли в своих креслах.

И на лицах их проступил неподдельный ужас. Они ожидали того, что я сейчас со зверским выражением лица на них наброшусь, и натурально головы им по-откручиваю.

Но я то был уверен в том, что пока корабль на абордаж никто не взял, головёнки этим субчикам я в любой момент по-отшибать смогу.

А потому я скроил приторную физиономию и начал разговор:

— Судя по вашей реакции, вы надеялись, что я до вас не доберусь… — и сделал выражение своего лица ещё более дружелюбным.

Но, похоже, это моё дружелюбие напугало их аж до судорог. По крайней мере у того, что сидел справа от меня, начал дёргаться левый глаз.

А тот, что сидел прямо напротив попытался выдавить из себя какие-то слова, но в результате мой слух уловил какой-то нечленораздельный хрип.

— Значит так, господа пилоты, — я сменил голос и теперь в нём позвякивал металл, — ваши судьбы теперь зависят только вашего желания поделиться со мной нужной мне информацией.

Ну и лицо моё тоже сменило выражение на более устрашающее.

— Готовы ли вы со мной ею поделиться? — я вопросительно приподнял правую бровь, — Или вас нужно дополнительно простимулировать?

И тут пол под нами едва ощутимо качнулся, и всё как-то неуловимо поменялось. Так бывает, когда корабль выходит из гипера в обычный космос.

Ответ был для меня несколько неожиданным:

— Мы уже в обычном пространстве! — это прорезался голос у того, кто сидел от меня левее, — и ты сдохнешь, сдохнешь, сдохнешь!

Он вскочил с кресла и обличающим жестом ткнул в направлении меня указательным пальцем.

В голосе его сквозили истерические нотки, а в глазах разгорался огонёк безумия.