Не могу сказать ничего типа «лучше бы я тогда учился, а не мечтал», ибо тогда вся моя жизнь пошла бы совсем иначе. Может, я бы и не пробудился вовсе. Но рациональная сторона моей личности упорно твердила, что буквально вся моя жизнь была посвящена чему угодно, но не самосовершенствованию. Труд не успел сделать из обезьяны человека, ибо обезьяна эта оказалась слишком уж ленивой. По меркам эволюции — тупиковая ветвь развития, спасением которой стала псионика, являющаяся новым витком эволюции… Иронично? Как по мне — так очень.
Но едва ли кто-то ещё оценит такой юмор, так что свои размышления я держал при себе, сосредоточенно внимая лектору… и понимая от силы каждое второе слово. Определённо, мне стоило как можно скорее разобраться с наиболее критичными сейчас псионическими моментами, и начать, наконец, учиться «в целом». Потому что услышанное и увиденное запоминать-то я запоминал, да только дальнейшее применение этих непонятых знаний потребует дополнительных манипуляций с памятью и сознанием. А я в последнее время начал с осторожностью относиться к ускорению сознания там, где этого можно было не делать вовсе.
Потому что осознал — моё восприятие времени сбилось к чёртовой матери!
С момента моего освобождения и пробуждения не прошло и недели реального времени, а я прожил семь, если не восемь месяцев. Естественно, что вчерашний знакомый в таком случае будет казаться проверенным товарищем, а мимолётная симпатия разовьётся до конкретной, основательной и глубокой. Как и антипатия, впрочем: многих отпрысков дворянства, учащихся в академии, я воспринимал в качестве своих врагов. В основном попадания в эту категорию удостоились замешанные в травле уроды, но потихоньку-помаленьку туда просачивались и индивидуумы, демонстрирующие своё ко мне презрение. Мне ведь многого не надо: обменяться приветствиями, уловить соответствующий коктейль эмоций и сделать выводы. Да, о том, что я — телепат, к нынешнему моменту знали многие.
Но вот о моей чувствительности им известно не было, а я не торопился делиться этим знанием с теми, кому это было не надо.
Хорошо было бы, окажись моя легкомысленность в глазах окружающих единственной проблемой, проистекающей из регулярно ускоряемого сознания. Так ведь нет: присутствовал целый комплекс проблем, с этим связанных. Я сам относился ко всему не так, как должно, и воспринимал людей через призму своего уникального восприятия. То, что на этой почве до сих пор не произошло ничего слишком уж неприятного — самого по себе чудо, продиктованное разве что небольшим числом «внешних контактов». Да-да, если не считать студентов и всех тех, с кем я просто познакомился да перекинулся парой слов, моих знакомых можно было по пальцам пересчитать. А что вы хотели? Я или сидел по макушку погружённый в учёбу, или проводил время с друзьями. В последнее время — с Ксенией, так как наше общение с Синицыным и уж тем более Хельгой за неимением общих дел резко сократилось. Девушка отбивалась от женихов, — иногда даже ногами, — а блондин продолжал работать над собой с целью достигнуть-таки уровня, на котором его просто не посмеют завернуть за шаг до обретения столь им желанного третьего ранга. Им обоим я желал только успехов во всех начинаниях, не направленных против меня, но вот помочь ничем не мог.