Хусейн медленно кивнул, перебив цесаревича мягко и без явного намерения его этим оскорбить.

— И предложил провести операцию по зачистке объекта силами Российской Империи. Мне известно об этом, цесаревич Владимир. Стоит ли полагать, что вы прибыли сюда «инкогнито» потому, что не согласны с такой линией поведения?..

Владимир тут же подтвердил это предположение.

— Абсолютно верно, старейшина Хусейн. Я склонен считать, что в роду каждый несёт ответственность за каждого, и просто «махнуть рукой» на сестру после её ошибки и вашего отказа принять помощь — это неправильно. Я хочу лично поговорить с ней и, если удастся, переубедить в ошибочности избранного ею пути. И в таком случае террористы останутся с минимальным телепатическим прикрытием, что позволит безопасно провести зачистку объекта.

Владимир пусть и не вышел характером, но получил всестороннее образование как человек, метящий на Трон огромной Империи. Как наследник. И он знал, на что упирать в диалоге с представителем традиционных идеалов Востока: род, ответственность, готовность рискнуть, чтобы исправить ошибки членов семьи. Хусейн просто не мог не воспринять эти слова иначе, чем было нужно Владимиру… и всё в точности так и произошло.

— Нам будет весьма проблематично обеспечить вашу безопасность, цесаревич Владимир. Вряд ли террористы согласятся организовать вашу встречу тет-а-тет вне комплекса, а внутри… — Мужчина покачал головой так, что всё и само становилось понятно. Силы Калифата не сунутся туда, даже если Владимира возьмут в заложники. Ведь на кону стояла судьба их третьих Врат, возведение которых дорого обошлась только набирающему силы и влияние, но амбициозному государству.

— Я понимаю, и по этой же причине я прибыл сюда тайно, советник Хусейн. Моя свита сопроводит меня до входа, а дальше я справлюсь и сам.

— По крайней мере, позвольте нам сначала проинформировать террористов о вашем прибытии и намерениях. В противном случае они могут сначала ударить, а после уже разбираться, кто показался на горизонте. — Дождавшись согласного кивка со стороны Владимира, Хусейн приложил указательный палец к гарнитуре у уха, перейдя на слабо понятный цесаревичу восточный язык. Лишь по тону было понятно, что он описывал подчинённым ситуацию и отдавал приказы. — Подождёте хотя бы с четверть часа, цесаревич?

— Как вы сочтёте нужным, советник…

Ждать Владимир не любил, но умел. И особенно легко это давалось, если в голове ещё не сложилось никаких конкретных представлений о том, что и как говорить, чтобы исправить ситуацию хотя бы частично.