— Вот он, княгиня! — сказал елейным голосом комендант, обращаясь к сидящей женщине.

— Очень хорошо, Мирослав Егорович, — произнесла женщина слегка покровительственным тоном, — Пожалуйста, оставьте нас наедине.

Такое предложение нисколько не удивило коменданта, и тот, проговорив: «Конечно, конечно, как пожелаете, Ваша Светлость!» — вышел из своего собственного кабинета, при этом он не поворачивался спиной, а пятился задом. Сидящая женщина улыбнулась мне и небрежным жестом подвинула один из стульев, так что он оказался как раз напротив неё:

— Садись, Сереженька, — произнесла она с милой улыбкой.

— Как прикажете, Ваша Светлость! — сказал я громко и сел, выпрямив спину, резонно полагая, что если даже комендант её слушается, то мне и подавно стоит это делать.

— Милый мой мальчик, — произнесла женщина, как будто ко мне приглядываясь. — Меня зовут Елизавета Григорьевна, княгиня Михайлова. Я твоя бабушка.

— Бабушка… — протянул я. Поверить во что-то подобное было довольно трудно.

— Да, мой мальчик. Скажи, твоя мама рассказывала тебе что-нибудь о твоём отце?

Я задумался на долгие несколько минут, а княгиня спокойно ждала моего ответа. Наконец я сказал:

— Мама сказала мне, что он погиб, когда я был совсем маленький. Вот, в общем, и всё, что она говорила. А вы знаете, кто он? — задал я абсолютно глупый вопрос.

— Конечно, Серёженька, ведь он был моим сыном, — сказала княгиня и грустно покачала головой. — Твой отец, светлая ему память, мой сын, князь Александр Дмитриевич Михайлов.

— Это тот, который герой России? Сын князя Дмитрия Михайлова? — переспросил я. Поверить в подобное было просто нереально. — Наверное, вы просто шутите надо мной…

— Нет, Серёжа, — произнесла княгиня. — Вот результат генетической экспертизы, — она протянула мне листок, который я автоматически взял и стал читать.

Листок и правда оказался результатом моей генетической экспертизы, и из него следовало, что я, Сергей Александрович Дмитриев, с вероятностью 99,99999% являюсь сыном князя Александра Дмитриевича Михайлова, а также внуком князя Дмитрия Георгиевича Михайлова и княгини Елизаветы Григорьевны Михайловой. На нём стояла переливающаяся всеми цветами радуги печать Министерства Псимагии и несколько подписей. У меня голова пошла кругом. Это было настолько неправдоподобно, что я подумал, что сплю. Я перечитывал этот лист раз за разом, как заведённый, но от этого слова в нём нисколько не менялись.

— Ну хватит, Серёженька, — мягко сказала княгиня, отбирая у меня лист, — Я понимаю, что для тебя трудно вот так вот сразу поверить в это, но всё же постарайся.