— А что будет с остальными? С псимагами? — спросил Сергей заинтересованно.

— Молодых одарённых после адаптационных курсов распределят по интернатам и училищам. Где они смогут нормально выучится всему, что им необходимо знать. А с теми кто постарше будут работать индивидуально. Тех, кто примет новую жизнь, так же как простолюдинов раскидают по населённым пунктам. А тех кто не сможет… С ними сложнее…

— Софа, давай не будем ходить вокруг да около, — проговорил Семён Акимович. — Их отправят в специальный исправительный лагерь под куполом. Там на всей территории установлено антимагическое поле, аналог зоны нулевой псимагии. Там они и проведут остаток своей жизни.

— Но почему? — спросила Мила поражённо.

— Потому что их нельзя выпускать на свободу, — вздохнув пояснил майор. — Они просто сбегут и снова соберут вокруг себя всякое отребье, создав новое племя. И всё начнётся с начала. Знаете, в чём главная проблема? — с горечью спросил Семён Акимович. — Часть из них просто живут в своей реальности! Их мозг отравлен шаманскими отварами и они разговаривают с придуманными ими самими духами.

— А разве духов не существует? — удивлённо спросил Сергей.

— Почему же, существуют. Но их не так просто заставить общаться с людьми. Шаманы для этого используют разные отвары и настои, часто ядовитые или дурманящие разум. И тогда вполне возможен вариант, когда юный шаман принимает собственные видения за реальных духов, а его сила, реагируя на его подсознательные желания, придаёт его видениям реалистичность.

— Подождите, получается, что они сами своей силой воздействуют на окружающее, но им кажется, что это делают духи? — удивлённо произнёс Сергей.

— Примерно так, — кивнув подтверждающе ответил майор. — Я одно время работал с такими пациентами. Мы пытались каким-то способом вытащить их из их полубредового состояния в реальность. Но, по большей части, безуспешно. Хотя и были отдельные удачные случаи, но никакой стабильно действующей методики мы создать так и не смогли.

— Но почему? — тут же спросила Мила.

— Потому что наши знания о процессах происходящих в психике человека до прискорбия малы, — вздохнув проговорил Семён Акимович. — Да, мы, благодаря псионикам гораздо больше знаем в этой области, но до сих пор очень многое ими делается по наитию и чисто интуитивно. Так что хороший псионик от не очень хорошего отличается не столько уровнем силы, сколько развитостью интуиции и личным опытом.

— Я даже и не знала ни о чём подобном… — задумчиво произнесла Мила, прикусив губу.

— Барышня, это не самые распространённые знания, — улыбнувшись ободряюще проговорил майор Татищев. — Их преподают на медицинских и псионических факультетах. Слишком уж они специфичны.