Я ждал. Десять пульсаций. Двадцать. Движение боков замедлилось. Ещё десять, и оно остановилось.

Подобрав копьё, что лежало у стены, я проверил его. Древко было целым, наконечник на месте. Я подошёл. Тварь лежала на боку, передние лапы были вытянуты, задние подогнуты. Из брюха торчали иглы, ещё несколько из бока, остальные ушли глубже. Кожа вокруг ран вздулась тёмными пятнами.

Глаза Нурра оставались открытыми. Узкие чёрные щели в бледном кольце. Они нашли меня и смотрели. Я перехватил копьё обеими руками, поставил наконечник на шею в складку между мышцами и вдавил. Сталь прошла через мясо и упёрлась в кость. Я навалился всем весом, и хрустнуло. Наконечник прошёл дальше. Нурр дёрнулся от морды до хвоста и замер.

Я стоял над ним. Копьё в шее, руки на древке. Кровь из царапины на предплечье засохла бурой коркой. Только сейчас я осмотрел свою грудь, на ней оказались три царапины. Шрамы, конечно, останутся, но мне было плевать. И только потом я заметил, что Нурр оторвал у моей куртки нижнюю часть. Куртка отца… Она была испорчена окончательно. Сердце сжалось от тупой боли. Я поджал губы и снял её с плеч, аккуратно положив рядом с телом зверя.

Моя метка как охотника. Это сделал я, сын своего отца.

Звук вырвался сам собой. Не крик и не слово. Хриплый выдох, который поднялся откуда-то из живота и прошёл сквозь стиснутые зубы. Я стоял и просто дышал.

Смог. Получилось… Руки разжались на древке. Я выдернул копьё и вытер наконечник о камень. Я убил в одиночку зверя, которого никто из охотников нашей деревни не смог бы одолеть. Я ведь даже не смогу никому сказать, что это сделал. Никто не поверит «пустому».

Плевать.

Я достал нож. Когти. Присел у передней лапы. Длинные пальцы с тёмными когтями, твёрдыми как кость. Подвёл лезвие под основание первого когтя и срезал. Грубо, с усилием, потому что хрящ был плотным. Коготь отделился и лёг мне на ладонь, тяжёлый и гладкий. Я срезал все. Четыре на каждой передней, три на каждой задней. Сложил их в тряпку, завернул и убрал в карман. Это моё, память о том, что можно убить даже того, от кого остальные бегут.

Затем вспорол брюхо. Нож шёл тяжело, может из-за плотной кожи Нурра, может, потому что я выдохся. Сейчас это было неважно. Я просто продолжал давить и рвать, пока не вышло. Рука полезла внутрь. Пальцы нащупали твёрдое. Не круглое, как у серых ядер, а овальное, чуть вытянутое. Я потянул, поддел ногтем и выдернул наружу.

Ядро лежало на окровавленной ладони и оно было зелёным. Не ярким, не травяным, а тёмным и глубоким, как цвет воды в провале. Оно оказалось гораздо тяжелее серых.