Рун с оружием перегородил дорогу к дому, а остальные мужики отрезали пути к отступлению. Хромой Дейр пытался успокоить толпу.

Тарим в бешенстве орал, что всех поубивает за предательство.

А потом он заметил меня и тут же осекся.

Он уставился на предмет в моих руках, и вся его уверенность куда-то испарилась. Лицо вытянулось, он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова.

— Узнаёте? — мой голос дрожал, но не от страха, а от ярости, которая рвалась изнутри. — Это артефакт, который якобы украли мои родители.

Тарим рванул ко мне. Рун подставил древко, Ксур схватил за плечо, Харек упёрся копьём в грудь. Втроём удержали, но Тарим тащил их.

— Пустой! — заорал Тарим. — Ты взял мою вещь! Мою! Я старейшина!

— Артефакт не твой, — я не отступил. Стоял с шаром в руках и смотрел ему в лицо. — Он деревенский! И он годами лежал у тебя под кроватью, пока ты рассказывал всем, что мои родители его украли.

Шёпот на площади превратился в гул. Голоса, обрывки фраз.

— Это правда?..

— Я слышал, борозда…

— Да не может быть…

Из толпы вышел охотник, тот самый рыжебородый. Он подошёл ко мне, посмотрел на шар. Протянул руку, не касаясь, провёл пальцем над бороздой.

— Это он, — сказал рыжебородый. Голос спокойный, уверенный. — Я держал его двенадцать лет назад, когда чинили ограду. Борозда и отметина… Это тот самый.

Ещё один охотник, пожилой, с седой бородой, вышел из толпы. Посмотрел и кивнул.

— Он не новый, астарый артефакт. Тот, который был до Брута.

Тарим перестал рваться. Рун, Ксур и Харек держали его, но он обмяк, будто из него выпустили воздух. Потом снова набрал, и лицо стало красным, жилы на шее вздулись.

— Ради безопасности! — заорал он. — Я спасал деревню! Без меня вы бы сдохли!

— Тарим сказал, что мы платим за новый артефакт, — я повернулся к толпе. Горло горело, слова шли как камни. — Сказал, что ядра зверей уходят Виргу за новый артефакт, что он слабее и плохо защищает деревню. И всё это из-за моих родителей. Из-за кражи, которой не было.

Я переводил дыхание. Руки с шаром не опускались.

— А на самом деле он отдавал ядра Виргу за настойки для Эира. Чтобы племянник вырос до десятой ступени. Чтобы потом Тарим стал главой объединённых деревень, а Вирг получил ещё больше ядер. Вы думаете, десятая ступень Эира — потому что он особенный? — я усмехнулся. — Конечно особенный, потому что племянник старейшины. И ему не нужно созерцать или охотится. А вот ваши дети — шалхи.

Голос срывался. Я никогда столько не говорил. Язык не привык, горло не привыкло, но я не остановился.

— Три месяца он держал вас внутри. Три месяца вы голодали. Дети не вставали с лежанок, женщины выли по ночам. А скалих не мог войти. Потому что артефакт работал. Вот этот артефакт, — я качнул шаром. — Который лежал у Тарима и ни разу не покидал деревню.