Оставалось только ждать. Голос внутри укрытия затих.

Послышался шорох одежды о камни. Он начал выбираться наружу. Сначала показались руки, которые уперлись в край плиты, а затем и голова. Лицо было измазано подсохшей кровью, один глаз заплыл, а губы потрескались. Рубашка на груди порвалась, оголив бледную кожу с синяками. Он щурился от лунного света.

Я вышел из тени и направил копье так, чтобы острие смотрело ему в горло.

Заметил он меня не сразу. Сначала просто замер, глядя на металл, потом перевел взгляд на мои руки и лицо. Его рот приоткрылся от удивления.

— Пустой… — выдохнул он. — Ты что, один пришел?

— Да.

Я заметил, как изменилось его лицо. Страх пропал, и появилось то самое презрение, которое я видел уже много раз. Он был уверен, что перед ним все тот же мальчишка, которого достаточно один раз хорошо ударить.

Он медленно поднялся, опираясь на камень, и выпрямился. Даже в таком побитом виде он казался крупнее и шире меня.

— Раз пришел один, то и уйдешь один, — он сплюнул кровь. — Только уже вперед ногами.

Я ничего не ответил, просто держал дистанцию и не опускал оружие.

Тарим сделал шаг ко мне. Я почувствовал, как давит его зерно. У него была девятая ступень, и даже сейчас этой силы хватило бы, чтобы переломать кости простому человеку. Но у меня тоже была девятая ступень.

Он резко выбросил руку вперед. Не для того, чтобы ударить, а чтобы вырвать у меня копье и оставить без оружия.

Я успел отдернуть древко и сделал выпад ему в грудь. Тарим отскочил назад, его рубашка порвалась, но сталь лишь слегка задела кожу. Он даже не поморщился, просто посмотрел на царапину и усмехнулся.

— Ты даже ударить нормально не способен.

Я продолжал стоять на месте, расставив ноги и направив на него копье. Металл привычно лежал в ладони. Нужно увидеть на что способен этот зверь, чтобы потом не было неожиданности.

Тарим вдруг наклонился, зачерпнул горсть песка с мелкими камнями и швырнул мне в лицо. Я попытался увернуться, но часть песка все равно попала в глаза. Правый глаз рефлекторно закрылся от рези.

Он тут же оказался рядом. Одной рукой схватился за древко, а второй попытался ударить меня в висок. Это был тяжелый удар с замахом. Я напрягся и дёрнулся.

Сработал знак. Около зерна щелкнуло, и кулак врезался мне в скулу. Перед глазами все поплыло, но я устоял. Вместо хруста костей почувствовалась лишь тупая боль. Я не выпустил копье, хотя зерно немного просело.

Тарим замер и удивленно посмотрел сначала на свой кулак, а потом на меня. По его расчетам, такой удар должен был проломить мне череп. А я все еще стоял на ногах.