Связь продержалась пульсаций на двадцать. Затем всё пропало. Зато я уловил изменения: зерно слегка уплотнилось. Не так резко, как от листьев, но эффект был. Будто пыльный камень протёрли водой.

Ко мне возвращалось то, что я растерял за три голодных месяца. Тогда зерно тянуло из меня все соки, а я сидел без мяса и без охоты. Сейчас я точно уврепил устойчивость. Это чувствовалось хотя бы потому, что после тренировок энергия внутри не дрожала и не расплывалась, а чётко держала форму.

К обеду следующего дня запасы травы кончились. Придётся планировать новую вылазку к дальним развалинам. Снаружи опять кто-то разговаривал. Я снова прилип к стене.

— … Золтана так и не видели, — сказала какая-то женщина со смешком. — И где он? Затаил злобу на Тарима и дал дёру?

— Да побежал плакаться соседям, как девчонка, — усмехнулся в ответ мужик.

— Ну так Тарим ему разнос устроил прямо при охотниках. Может, и вправду сбежал.

Послышался смех. Приглушённый, с оглядкой. У нас всегда так шутили, если речь заходила о Тариме. Никто не говорил про покойника или поиски в руинах. Человек просто исчез, а люди решили, что это из-за обиды.

Я отошёл от досок и с облегчением выдохнул. Но расслабляться было рано. Мой нож всё ещё валялся там. Немного времени у меня появилось. Пока его никто не ищет, мелкие падальщики сделают своё дело. Потом схожу и заберу оружие.

Вечером принесли ужин. Тот же набор с котелком и лепёшками. Жевал еду и крутил свой шарик в руке. Он стал привычным, как обычный камушек в кармане.

Следующим будет Лом… Мысль пришла спокойно и без всякой злости. Золтан стал первым, Лом пойдёт вторым. За ним Эир. И в конце Тарим.

Спешить мне некуда. С Золтаном повезло, он был пьян и не внимателен, полез на меня с горячей головой. В другой раз такой удачи может и не быть, так что нужно готовиться.

У меня сейчас шестая ступень, так что мы с Ломом на равных. Вот только он понятия не имеет, что изгой и пустой, об которого все вытирали ноги, способен дать сдачу. В этом мой единственный козырь, и разбрасываться им я не намерен.

Уснул я, намертво зажав ядро в кулаке.

Утром третьего дня в дверь постучали. По манере стука я сразу понял, что это Рун. Открыл. На пороге действительно стоял командир нашей группы с привычным суровым выражением лица.

— Собирайся. На охоту идём.

Я кивнул. Накинул отцовскую куртку, подвернул рукава. Подхватил мешок и шагнул за порог.

И в этот момент меня скрутило. Желудок сжался спазмом, словно внутри провернули лезвие. Ноги отказали, пришлось вцепиться в дверной косяк. Это было совсем не похоже на реакцию от собелии или на ту тошноту возле покойника. Из носа потекло что-то тёплое. Я вытер лицо рукой.