Харек, усевшись неподалёку, занимался своей голенью. Оторвав длинную полосу от собственной рубахи, он кое-как обмотал ногу и зубами затянул кривой, неровный узел. Выглядело паршиво, но кровотечение замедлилось.

Я же продолжал прижимать левую руку к груди. Моя куртка насквозь промокла, и под её плотной тканью я отчётливо чувствовал, как рана пульсирует.

Ухватившись правой рукой и помогая себе зубами, я тоже оторвал кусок ткани. Засунул эту импровизированную повязку под куртку и плотно прижал к распоротому плечу. Больно. До одури больно. Я тихо зашипел, прокусив губу до крови.

— Это я… — вдруг тихо произнёс Рун. — Моя вина.

— Не нужно, — прервал его Харек, зайдясь сухим кашлем.

— Надо! — резко оборвал его командир. — Я перестал быть осторожным, потерял бдительность. А я, шалх меня дери, отвечаю за каждого из вас. Моя ошибка. Хотел, как малолетний пацан, покрасоваться перед остальными уловом. Какой же тупой шалх!

— Рун, — прохрипел бледный Дейр, — никто из нас тебя не винит.

— Да плевать! — Рун с такой силой сжал зубы и кулаки, что побелели костяшки. — Если после этого кто-то захочет покинуть группу… имеете полное право. Я бы на вашем месте точно ушёл.

Повисло тяжёлое молчание. Ни у кого не было ни желания, ни сил спорить, а тишину нарушало только наше общее сиплое дыхание. Я смотрел на Руна и ловил себя на мысли, что не знаю, виню ли его. В конце концов, это моё мясо всё испортило, а я о таких последствиях даже не задумался. Видимо, мы все просто хотели слишком многого.

— Домой, — Рун поднялся на ноги. — Прямо сейчас.

Мы последовали его примеру. Поднялись все, за исключением Дейра, которого неутомимый Савр снова взвалил на себя. Мы медленно побрели в сторону деревни.

Деревянные створки ворот показались из-за поворота только тогда, когда оба солнца уже полностью вышли на небосвод. Стоявший на посту стражник заметил нас первым. Я ясно видел, как вытянулось его лицо. Рот приоткрылся в немом удивлении, а копьё в руках нервно качнулось.

— Открывай давай! — рявкнул на него Рун.

Ворота со скрипом дёрнулись, пропуская нас внутрь. Сначала нас встретила тишина. Та самая, что повисает, когда люди внезапно видят много крови и ещё не успевают осознать, кому она принадлежит. А затем со всех сторон посыпались голоса, сливаясь в тревожный гул.

— Охотники вернулись!

— Кровь! Смотрите, они все в крови!

— Дейр сам не идёт, его несут!

Народ начал стремительно сбегаться на площадь. Женщины, мужики, дети, жавшиеся у стен. Я вглядывался в их лица и читал там только одну эмоцию: страх. Лучшая и опытная охотничья группа деревни приползла домой вся изрезанная. И это значило только одно — руины вновь опасны.