Из своего дома неспешно вышел Тарим. Как всегда, никуда не торопясь, с аккуратно застёгнутой рубахой и привычно спокойным лицом. Однако он замер метрах в пяти от нас, внимательно осматривая окрававленную процессию.

Его взгляд скользнул по Дейру, безвольно висящему на плече Савра. Перешёл на Руна, чья левая рука, безжизненно висела вдоль тела. Задержался на Хареке, который теперь опирался на обе больные ноги, и на Савре с его исполосованной спиной.

— Выжили, — Рун говорил короткими рублеными фразами, явно процеживая слова сквозь зубы. — Восточный край. Нурр. Невероятно быстрая тварь. Обычным копьём её не взять.

Площадь мгновенно замерла. Тарим не шелохнулся, лишь глубокие морщины в уголках его глаз стали ещё резче. Я смотрел на старейшину деревни и, кажется, впервые видел в этих глазах не холодный расчёт и не привычную маску владыки, а страх.

— Нурр? — глухо переспросил он.

— Нурр! — с нажимом повторил Рун, повысив голос. — Стадия ростка, или уже где-то совсем рядом. Исчезает и появляется когда вздумается. Наконечники копий просто скользят по её коже, не оставляя царапин. У неё есть умения.

По площади тревожным гулом прокатился шёпот. «Умения» — это проклятое слово местным объяснять не требовалось, деревня знала его слишком хорошо.

— Любые вылазки запретить, — произнёс Тарим абсолютно ровно, уже привычно натянув на себя маску непроницаемого хозяина. — Ворота закрыть наглухо. И чтобы никто не смел выходить, пока я лично не отдам приказ.

Вот оно. Опять всё повторяется. Точно так же, как три года назад, когда скалих обложил нас у стен, заставив деревню пухнуть от голода целых три месяца. Я буквально видел, как сереют и вытягиваются лица стоящих вокруг людей.

— Нет! — голос Ксура прорезал повисшую над площадью тишину.

Кузнец неподвижно стоял у входа в свою мастерскую, скрестив на груди руки.

— Никакой изоляции на месяцы больше не будет, — продолжил он. — Запрёшь нас тут, и сам будешь кормить детей камнями.

В толпе зашевелились остальные охотники. Глядя на их помрачневшие лица, я понимал. Это ещё не открытый бунт, но и прежней слепой покорностью тут уже не пахло.

— Значит, соберёмся и пойдём все вместе, — подал голос один из них, здоровенный широкоплечий мужик с всклокоченной рыжей бородой. — Навалимся гурьбой и прикончим тварь.

— Да она десятерых на лоскуты распустит точно так же, как пятерых! — Рун резко обернулся к толпе. — Копья эту дрянь не берут! Ты вообще слушал, что я только что сказал?

— Значит, будем искать способ, — рыжий упрямо не желал отступать.

Тарим застыл столбом. Его цепкий взгляд судорожно метался от кузнеца к недовольным охотникам.