Теперь нить… Длинная, жёсткая и суровая дрянь. Попасть в крошечное ушко удалось лишь с третьей попытки, так как здоровая рука ходила ходуном. Пришлось упереть локоть в колено, чтобы хоть как-то зафиксировать кисть и унять эту проклятую тряску. Скомканную тряпку я засунул поглубже в рот, плотно прикусив её зубами.

Вода в котелке к этому времени успела закипеть. Я окунул туда чистую ткань и принялся осторожно промывать изодранное плечо, глухо мыча через кляп от каждого обжигающего прикосновения. Пошарив по полкам, отыскал старую банку с мазью, которую давным-давно приносила Айна. Поскрёб пальцами по дну, набрал жалкие остатки и аккуратно размазал скользкую массу по краям порезов.

Пришлось сделать паузу, давая себе короткую передышку. Сведённое горло уже откровенно болело от задавленных криков, а перед глазами начали плавать мутные тёмные пятна. Я просидел так добрую сотню пульсаций, вяло ловя себя на мысли, что совершенно не хочу продолжать. Но выбора не было. Надо.

Сделал первый прокол. Как только толстая игла с усилием проткнула кожу у самого края раны, вспышка боли оказалась настолько ослепительной, что я непроизвольно всхлипнул через зажатую тряпку. Раздался мокрый, жалкий звук, за который мне стало стыдно ещё до того, как он сорвался с губ. Кляп его заглушил, но я всё равно напряжённо замер, прислушиваясь к звукам снаружи.

Я с силой потянул нить на себя. Сопротивляющаяся кожа уродливо стянулась, насильно сводя края разрыва вместе, и розовое мясо наконец скрылось под швом.

На втором проколе меня затрясло с удвоенной силой. Пришлось остановиться, выплюнуть окровавленную тряпку на пол и заставить себя сесть максимально ровно. Я начал считать пульсации, концентрируясь только на счёте. Одна, две, десять, двадцать… Дрожь не ушла насовсем, но немного притупилась, став хотя бы терпимой. Я поднял кляп, снова запихнул его в зубы.

Третий стежок. За ним четвёртый. Процесс шёл медленно, потому что любое мимолётное движение левым плечом отдавало дикой резью, а здоровая рука невыносимо затекала после каждого рывка. Нить со скрипом тянулась, стягивая живую плоть. Вокруг каждого нового прокола набухали капли свежей крови.

Где-то на седьмом стежке я понял, что сейчас просто отключусь. Голова поплыла, бревенчатые стены угрожающе качнулись. Сползя с кровати прямо на пол, я прижался липким от пота лбом к краю матраса и просто ждал, пока угомонятся пляшущие перед глазами чёрные круги. Отсчитывал удары сердца, стараясь удержаться в сознании. Только на полусотне меня наконец немного отпустило.