Затем шнур тянулся вверх по наклонной поверхности и крепился к деревянному клину, который я вбил между плитой и здоровенным валуном. Этот тяжеленный камень опасно нависал над проходом. Я когда-то убил на создание этой ловушки чуть ли не полгода, готовя ее для Эира и Лома. Тщательно подгонял детали, проверял натяжение веревки и то, насколько легко выскакивает клин.
Миновав опасный участок, я спрятался за выступом стены на другой стороне и повернулся лицом к проходу.
Во время бега мысли крутились не о самой ловушке, а о последствиях. Если этот пьянчуга сейчас передумает и повернет назад, мне конец. Вернется к нашим, наплетет с три короба о моем нападении, а Тарим только рад будет за это ухватиться. Единственное, что могло бы меня оправдать, это принесенная добыча. А если Золтан сегодня сгинет в руинах, это станет лишь первым шагом в моей мести всей деревне.
Помощник старейшины влетел в проход буквально через пару пульсаций. Он бежал пригнувшись, опустив свое оружие. Красное потное лицо исказила гримаса, он продолжал что-то неразборчиво орать. Его взгляд был прикован ко мне, а не к дороге под ногами. Оставалось всего три шага. Два. Один.
Его сапог наступил на тот самый плоский камень. Пусть и не по центру, но веса хватило. Булыжник слегка просел, кожаный шнур мгновенно натянулся. Откуда-то сверху раздался сухой треск вылетевшего деревянного клина, а затем противный скрежет. Огромный валун начал свое движение по наклонной плите прямо в проход.
Золтан вскинул голову вверх. Он все увидел и, кажется, даже успел все понять, но было уже слишком поздно.
Глава 2
Камень упал как надо. Золтан оказался прямо под ним, его придавило от самой груди до бёдер. Из-под края плиты виднелась только вывернутая набок голова. Тёмная густая кровь сочилась из волос, смешиваясь с грязью в липкую кашу. Один бок был неестественно вмят, рубашка задралась, обнажив лопнувшую вдоль рёбер кожу, под которой виднелось что-то влажно-розовое.
Он тяжело хрипел, открывая и закрывая рот, будто выброшенная на берег рыба. Глаза налились кровью от давления.
— Шалх… — едва выдавил он из себя. — Уж лучше бы ты исчез… вместе с родителями.
— Исчезли? — переспросил я. В голове немного прояснилось, и до меня начал доходить смысл его слов.
Я присел рядом. Он дышал неровно, с каким-то свистом, а между вдохами слышалось влажное бульканье.
Глядя на него, я чувствовал странную тишину внутри. Никакой радости или злорадства. Просто стало пусто, словно из груди вытащили тяжеленный груз, к которому я давно привык.
Прямо тут умирал живой человек. Тот самый, который вечно лупил меня палкой, теперь лежал под моей ловушкой. И впервые за пару лет мне стало по-настоящему легко.