Я посмотрел на этого идиота с жалостью. В отличие от него, Стафеев учел наличие модуля-наблюдателя. Ложь Кабана только выставляла их сторону в плохом свете. Учитывая, что сейчас, возможно, за этим наблюдали миллионы людей, лгать было очень большой ошибкой.

— Замолчи, — сказал Стафеев Кабану.

Тот с какой-то детской обидой посмотрел на майора, но послушно замолчал — субординацию в отряде соблюдали хорошо. Стафеев же вновь обернулся ко мне, и его лицо смягчилось.

— Послушай, парень… не помню, как тебя зовут, — располагающе улыбнулся он. — Я ни коем случае не умаляю твоих заслуг. Но факт остается фактом, ты по своей воле согласился участвовать. И без нас ты не добрался бы до вожака.

Стафеев явно вел ситуацию к торгу, и в целом я не был против. Тем более, я понимал, что говорю фактически с руководителем всего русскоязычного сообщества участников. Такой конфликт мне был не по плечу. Как я буду участвовать в дальнейших играх с таким врагом?

Стафеев, похоже, был еще и чутким наблюдателем. Кажется, он понял, что я смягчился, и повел разговор в соответствующее русло.

— Вижу, ты достойный человек и понимаешь, каков наш вклад в твою победу, — продолжил он мягко. — Поэтому я предлагаю разрешить ситуацию так, чтобы все остались в выгоде.

«Точно будет торг», — понял я.

Хомяк продолжал бесноваться, однако рациональная часть не могла не признать правоты Стафеева. Без информации об убежище, разработанного плана и участия в нем множества других людей я бы действительно здесь не оказался. Поделиться было справедливо.

Я уже раздумывал о вариантах дележки добычи с твари, как следующая фраза Стафеева меня неприятно удивила:

— Добыча с этого существа нужна нашей стране, родине, — произнес он. — Но и твои заслуги не будут забыты.

Он наклонился и заговорщицки добавил.

— Отличившихся будет награждать президент лично, — произнес Стафеев. — Денежная награда, популярность, уважение и почет. Тебе и твоей девушке.

Он кивнул на Аньку.

Я замер, осознавая. Стафеев не собирался торговаться. Он просто хотел все забрать себе. Видимо, увидев во мне этакого жаждущего славы пацана, он рассчитывал, что на мне сработает такое нелепое предложение.

Это было даже смешно. Недовольными среди присутствующих от предложения были только я и Кабан. Я понимал, что меня хотят поиметь, а Кабан, наоборот, думал, что со мной обошлись слишком хорошо.

— Чего ты думаешь, соглашайся, — улыбнулась Анька, явно не осознавая, о чем говорит. — Вместе мы…

Девушка еще что-то лепетала, но я уже не слушал. Меня накрыла ледяная ярость. За эту добычу я несколько раз чуть не умер. Однако рука государства в лице Стафеева хотела грести все под себя.