Мы приближались к порту. Неужели когда Фальвус пригласил меня на борт флагмана, то не шутил?

Под моих людей выделили целый небольшой квартал под проживание. Я заметил, что порт и все городское пространство около полностью оккупировали силы Фальвуса. Там, где когда-то шумели рынки и зазывали моряков шлюхи, ныне суетились рабочие и стояли на посту солдаты. Торговцев сплавили в наскоро возведенные пристани за стены, но не всех… Для кораблей, принадлежащих семейству Нементил и их друзьям места нашлись. Думаю, тут все по классике: конкурентов то проверки замучают, то контрабанду найдут, то вообще судно сгинет без следа. Так вот создаются сверхприбыли в условиях античного капитализма.

У нас все было примерно также, а местами жестче. Тот же Красс, ставший чуть ли не богатейшим человеком в истории, состояние нажил не на модном стартапе из гаража, а с помощью проскрипций Суллы, когда имущество репрессированных продавали своим за копейки.

Улицу, ведущую к порту, для нас полностью освободили, а по обеим сторонам стояли легионеры в чешуе или сегментатах. Скутумы выкрашены сине-зеленым, а в качестве знаков не популярные обычно молнии, а трезубцы Нейроса, бога морей.

Вроде бы в подчинении Фальвуса официально находился всего один легион, пусть и сверхкомплектный. Мало для человека такого масштаба. Однако моряки в состав легионов как бы не входили, абордажные команды многих кораблей тоже. Вот и получается, что фактически у него имелось все 20, а то и 25 тысяч человек только в Шадде. У его семьи на родине была еще небольшая армия наемников, если верить слухам, а тут я слухам верить склонен.

— Прошу вас, стратег. — предложил мне спешиться декурион. — Пройдемте на пирс.

Так мы реально поплывем на корабль? Что ж, в плане безопасности не худшая идея. Одно дело залезть в окно дома, а совершенно другой уровень запары это забраться на борт флагмана посреди целого военного флота.

У пирса нас ждала крупная парусно-гребная лодка, которая стартанула довольно резво для посудины без мотора. На веслах были не рабы. Это один из признаков дороговизны корабля. Рабы обходятся дешевле, но могут поднять бунт. Если же на веслах моряки, то в случае абордажного боя они могут вооружиться.

Вскоре мы лавировали между раскрашенными корпусами деревянных гигантов. Летающий лев, какой-то типа дракон, осьминог. Нос каждого боевого корабля был заострен и погружен в воду. Там находился обитый медью или бронзой выступающий таран, иначе называемый ростр. В случае больших побед иногда колонны или стены украшали рострами, то бишь носовыми таранными частями, вражеских кораблей. Собственно ростральные колонны в Петербурге это закос на данную традицию.