Запись речи фанатика, схваченного на рыночной площади города Пармена, где он смущал народ и призывал к мятежу. За три месяца до начала восстания”.

В комнату вошел гражданский чиновник, суетливо оглядываясь и пытаясь кого-то найти. Эти типчики постоянно сновали туда-сюда, разводя лихорадочную бессмысленную активность. Мне кажется, они сами не понимали что должны делать и какие бумаги подготовить, но продолжали метаться, словно тараканы, напуганные ярким светом. Чиновники передавали бесконечные записки, пытались выяснить какую-то ерунду и всячески имитировали бурную конструктивную деятельность. Причем всего в свите Курия Ностия их прибыло человек двадцать, но они умудрялись разводить такую лихорадочную активность, что возникало ощущение орд чиновников, заполонивших дворец. Я взял следующий лист:

“Сорок тысяч, семьдесят, сто… Мы не можем точно сказать сколько было убито в ту ночь, когда фидаины, фанатичные последователи Ксериона, устроили резню имперского населения в шести крупнейших городах Востока. Тогда же самые безумные из них стали выжигать у себя на лице звезды как символ того, что они более не станут скрываться и будут сражаться до победы или смерти. Проповедники и самозванные пророки подстрекали народ прямо в храмах. К фанатикам присоединились городские толпы. Разгрому подверглись дома чужестранцев, лавки ростовщиков, учреждения имперской власти. Повсеместное предательство знати и ауксилии не позволило подавить…”

— А я знаю кто вы.

От чтения меня отвлек молодой северянин. Невысокий, коренастый, ярко-рыжий, с золотой серьгой в левом ухе, он будто бы воплотился в реальность из какого-то очередного сериальчика про викингов. Там любили такие типажи.

— А вы знаете кто я. — продолжил северянин с заговорщической улыбкой.

Мне не хотелось ему отвечать. Наверное, стоило бы… Политика, дипломатия, необходимость располагать к себе важный людей в конце концов. Однако я ощущал по отношению к этому человеку некую брезгливость, с одной стороны, а с другой понимал, что дружелюбие рыжего типчика зависит целиком и полностью от его шкурных интересов. Сейчас мы на одной стороне, вот и ластиться, а измениться расклад, так он укусит сколько его до этого не гладь по шерстке.

— Хотел сказать, что это было смело и продумано. — продолжал рыжий свою речь. — Я о всей компании на Севере. Прогуляться так по лезвию ножа… Дорогого стоит! Непредсказуемость, решимость, скорость и натиск. Когда вы все придумали? Под Либаной или раньше?

Я поднял на него лицо скрытое под маской и приложил палец в район губ, призывая к молчанию.