— Точно… — вздохнул я.

И на пенсию тоже не свалить.

Ладно. Надо бы позвать деда-казино и скормить ему какие-нибудь дорогие предметы из обстановки дворца и храмов. Все равно с собой не унесем. Может, он что-то мне напрорицает. Плюс было бы не неплохо наколдовать облачную ночь. Добавить стелса для наших маневров по городу.

Стелс сейчас очень важен. Пока что враг не знает, что я знаю о ловушке… Это главный наш козырь. Но как только он узнает, что я знаю — козырь тут же превратится в тыкву. А может и во что похуже.

Я велел деду приготовиться, отобрать материальные ценности, подлежащее ритуальному уничтожению, а сам по-быстрому проверил посты в городе и цитадели. Пока спокойно. Разве что по трущобам заметна какая-то возня, но для них это норма. Районы с плохой криминогенной обстановкой.

Через полчаса на одной из площадок Дворца Благих разложили большой костер. Берил, облаченный в белые одежды и с дубовым венком на голове, стоял напротив целой горы материальных ценностей. Мебель из красного дерева, хрустальные вазы, статуэтки, которым через сотни лет будет рад любой музей, серебряная посуда и прочие компактные формы капитала.

— Место доброе и открытое ветрам. — заявил жрец, держа в правой руке зажжённый факел. — Огонь, чистый земной огонь. Он перенесёт сущность этих вещей в мир идей, в объятия логоса.

"Чистый земной огонь" это, как я понимаю, важное уточнение. Земной в смысле не Великое Пламя.

— Мы вознесём молитвы и хвалы, восславим доброту и щедрость мира.

Особенно щедр этот мир на всякий здец. Хотя Берилу не с чем сравнивать. Это я видел как минимум два, а еще про кучу всяких придуманных смотрел/читал.

Жрец начал что-то тихонько напевать, закрыв глаза. Затем голос его стал громче, но ни одного слова я не понял. Наверное, потому что слов то и не было. Это напоминало шаманское горловое пение. Я вышел в стратегию, наблюдая за площадкой дворца. Разом вдруг качнулись декоративные кипарисы, словно под порывом ветра. Магия работала. В самых дальних уголках и тенях мой дар замечал слабое движение, потустороннее присутствие низших стихийных духов, пришедших послушать пение жреца.

Берил бросил факел в костер. Сначала солома, а затем и дрова, отчасти пропитанные ароматическими маслами, быстро занялись. Я даже жалел, что мы не устроили ритуал ночью. В темноте самое то смотреть на огонь такого костра. Было в нём что-то завораживающее и успокаивающее. Я, уж поверьте, в сортах огня теперь разбираюсь. Этот, действительно, был чистым земным пламенем, вписанным в гармонию природы. На сердце сделалось легко. Всё же понимаю, почему люди здесь так опасаются Великого Пламени. В природе есть разрушение, тьма, болезни, монстры. Но плохое уравновешено хорошим. И даже в самом жутком и тёмном лесу есть место красоте. А Великое Пламя, оно иное, чужое, неспокойное и губительное для любой природной гармонии. Оно не зло само по себе, но разрушительно именно из-за своей чуждости. Природа она ведь как Ноев Ковчег. Все места заняты, каждой твари по паре, а тут некто берет и заявляет: "Вот вам еще вдогонку бронтозавр. Девайте куда хотить".